Я уже говорил, что есть языки, в которых фонетическое отношение между парой звонкое «б» — глухое «п» отлично от нашего. Разговаривая по-русски, представители этих языков путают, смешивают «б» и «п». Так, например, говорят по-русски не усовершенствовавшиеся в нашем языке немцы.

Да, впрочем, почему «по-русски»? Вот какой занятной историей начинает немецкий писатель XIX века Людвиг Берне в своих «Парижских письмах» главку о французском языке, написанную, как всё принадлежащее его перу, остроумно и язвительно.

«Французы меня уверяли, что они узнают немца, сколько бы лет ни прожил он во Франции, только по одному выговору звуков «б» и «п», которых он никогда не умеет отчетливо различить. Когда немец говорит «б», француз слышит «п»; это тем печальнее для немца, что он не слишком-то различает и собственное «б» и «п».

Я сам по этому поводу попал в затруднительное положение. Моя фамилия начинается как раз с буквы Б. Когда я в первый раз пришел во Франции к моему банкиру за деньгами, он пожелал узнать мою фамилию. Я назвал себя.

Тогда он велел принести громаднейшую регистрационную кредитную книгу, в которой имена расположены в азбучном порядке. Конторщик начал поиски, но не обнаружил меня. Я, по счастью, заметил, что он искал меня слишком далеко от буквы А, и сказал: «Моя фамилия начинается не с П, а с Б!»

Я напрасно старался: ничто не прояснилось.

Патрон, пожав плечами, заявил, что кредит на меня не открыт. Видя, что дело пошло не на шутку и что недоразумение может вызвать весьма огорчительные последствия, я подошел к конторке, протянул нечестивую длань к священной кредитной книге, перелистал ее в обратном порядке до буквы Б включительно и, ударив по листу кулаком, сказал: «Вот где мое место!»

Патрон и его клерк бросили на меня взгляды, преисполненные ярости, но я оказался прав и обнаружился в том месте, на которое указал…»

Смешно? Но ведь, окажись на месте Людвига Берне какой-нибудь араб, которому потребовалось бы найти в Париже своего знакомого по фамилии Паран или Пуалю, его положение оказалось бы, возможно, еще затруднительнее: во многих диалектах арабского языка звук «п» отсутствует нацело.

В некоторых случаях способность русского языка приглушать согласные звонкие на концах слов может даже создавать развесистые пучки связанных друг с другом новых словообразований…

Возьмите два слова: «араб» и «арап». Есть, по-моему, все основания думать, что Б в первом из них появилось книжным путем и в более позднее время. Заимствуя первоначально общий этноним для смуглых жителей далекого юга и плохо разбираясь в их этнографических различиях, русские люди XVII–XVIII веков во французском названии Tarabe, естественно, часто слыша это слово, но почти не встречая его в письменном виде, стали произносить его с глухим «п» на конце. Выговор «араБ» был бы совершенно невозможным. Позднее, с развитием книгочтения, мы узнали, конечно, что «аравитяне» именуются «араБами», но и для них допустили это звонкое «б» в произношении только в косвенных формах: «арабы», «арабу». Говоря же «араб — пустыни житель», мы и теперь произносим на конце слова «п».

Любопытно также происхождение слова «столп» рядом со «столб». Может быть, вы им займётесь?

<p>Р</p>

Я уже довольно много сообщил про эту букву, когда говорилось о ее старославянском наименовании «рцы».

Но буквы — такая уж вещь: сколько про них ни рассказывай, что-нибудь в запасе да остается, особенно поскольку говорить-то о них приходится, все время не выпуская из внимания их отношения со звуками.

Перейти на страницу:

Все книги серии Эврика

Похожие книги