Он возник передо мной словно ниоткуда – просто утренний воздух, внезапно сгустившись, облекся в высокую фигуру на повороте аллеи, у старого дуба. Его растрепанные волосы, усталое лицо, на котором время не поленилось поставить свои печати, не очень веселый взгляд и помятая одежда наводили на мысль о том, что прибыл он не из близких краев и проделал нелегкий путь.
Так и оказалось. Он был странником, бродягой по призванию, одним из тех непосед, память о которых почти стерлась у нас на Земле. Зачем тратить жизнь на странствия по далеким мирам, когда здесь каждый день поджидает множество самых разных дел?..
Он был странником. Его носило из мира в мир, по чужим зазвездным землям, и перехлестывающиеся потоки времени, как обычно, вытворяли свои непредсказуемые трюки, так что вернулся он совсем не на ту Землю, которую покинул когда-то в молодости. Он постарел на четыре десятка лет, а у нас успела уже смениться добрая дюжина поколений. Он вынырнул из потоков времени и вернулся – но это была ушедшая в будущее Земля.
Мы шли по аллее, ведущей сквозь тихий парк, и он говорил и говорил надтреснутым голосом, то и дело потирая утомленные глаза, он изливался, освобождаясь от наносов впечатлений, накопившихся за годы пути по чужим запредельным пространствам. А я слушал. Мне было даже интересно слушать его, человека далекого прошлого, стершего ноги на зазвездных разбитых дорогах.
Он многое видел и многое понял. То, с чем он столкнулся в иных мирах, давало ему возможность и, наверное, какое-то право на обобщение. И теперь он делился со мной тем, что понял за годы странствий.
Добро и Зло, говорил он. Добро и Зло неотделимы друг от друга и не могут существовать друг без друга, как два полюса магнита, как правое и левое, как верх и низ. Для того, чтобы получился хлопок, нужны две ладони – без двух ладоней не будет хлопка, то бишь существования.
Другое дело – пропорции, говорил он. Добра может быть (и должно быть) намного больше, но в любом Добре необходимо присутствие крупицы Зла. Иначе все закончится полным крахом.
Я слушал его, не перебивая, я не произнес ни слова, однако он словно почувствовал мой невысказанный вопрос и тут же дал на него ответ. Добро не должно стать абсолютным, сказал он, потому что тогда исчезнут критерии. Как можно знать, что такое «хорошо», не зная, что такое «плохо»? Как определить, что Добро – это Добро, если его не с чем сравнить?
Такое Добро непременно вновь породит Зло, грустно сказал он. И тонкие струйки воскресшего Зла, сотворенного по неведению, сольются в конце концов в неуправляемый черный поток, перед которым не устоит ни одно сообщество разумных существ.
Наверное, взгляд мой был слишком красноречив, потому что звездный скиталец тут же ополчился против моего скептицизма и принялся с жаром втолковывать мне, что это не домыслы, а факты, с которыми он столкнулся во множестве миров. За долгие годы он переворошил историю этих миров и убедился окончательно и бесповоротно: абсолютное Добро неизбежно порождает Зло, и это Зло почти всегда неудержимо. И самое страшное, с унынием сказал он, что возникшее из абсолюта Добра Зло ведет к еще большему Злу и никогда – к Добру...
У него был ужасно унылый вид, и я едва удержался от улыбки, глядя, как он страдает от собственных заблуждений. Бедняга, он принял за непреложное правило то, что правилом отнюдь не являлось. А если и являлось, то не столь категоричным, как представлялось ему. Потому что наш мир, который он покинул так давно, был исключением. Наш мир никак не вписывался в рамки мрачных умозаключений зазвездного бродяги.
И я с удовольствием сказал ему об этом, когда мы добрались, наконец, до выхода из парка. В утренней тишине, под ясным невесомым небом я сказал ему, что нам не грозит черный поток Зла, потому что у нас, слава Богу, Добро продолжает оставаться именно Добром и ни чем иным. Мы живем по законам Добра, сказал я, и в меру своих сил боремся со Злом.
Его хмурое лицо посветлело и разгладилось от моих слов. Он слушал меня и молодел прямо на глазах.
Мы живем так, как призывал Христос, продолжал я. Мы помним Его слова: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный». Мы чтим Его заповеди и стараемся выполнять их. Как там у Иоанна? «Заповедь новую даю вам, да остерегайтесь друг друга; как Я остерегаюсь вас, так и вы да остерегайтесь друг друга...» И вряд ли, сказал я, что-то может заставить нас свернуть с этого пути.
Он молча хватал ртом воздух и во все глаза глядел на меня. Э-эх, вселенский бродяга, ты ошибся, приняв исключение за правило. Что ж, никто не застрахован от ошибок.
Солнце уже пробивалось сквозь листву и пора было двигаться дальше. Я еще раз притронулся к спрятанному в кармане оружию – этим утром мне предстояло разобраться с очередным ближним своим, пока он еще дома.
«Да убий».
Не так ли гласит шестая заповедь?
