— Ничего критичного, это даже полезно. Твоего активного участия я требовать не буду, ничего с наследником и тобой не случится. Так ты согласна или мне убрать ключи в сейф до совершеннолетия ребенка?, — спросил он равнодушным тоном. В этот момент, здесь и сейчас я ненавидела его всей душой, но вынуждена была согласиться, ведь без этого не могла стать полноценной хозяйкой дома и дел рода.
— Я приму твоё условие. Но хочу, чтобы ты знал, что не потерплю к себе неуважительного отношения или насилия. Ты сейчас пользуешься моим безвыходным положением и своей властью, но это не навсегда.
— Вы с братом тоже воспользовались своим положением, не интересуясь моим мнением, — его тон стал жёстче.
— У нас стоял вопрос выживания, а не просто прихоть. Дикит погиб там, спасая нашу жизнь, — ответила я.
— Я мог погибнуть точно также, — сказал он.
— Ты мог найти и другой вариант, но даже не искал его.
— И какие, по твоему мнению, были варианты?, — с усмешкой спросил он.
— Мог организовать наш побег, мог просто забрать ребенка после родов, заявив, что он твой, мог элементарно выкупить меня под предлогом, мог инсценировать мою смерть и ещё много всего.
— Побег невозможен, а вот остальное… Что ж, ты хоть и убедительна, но моё условие все ещё в силе. Решать тебе, — сказал он выходя из задумчивости.
— А Дикит считал тебя хорошим ритином и доверял. Что ж, пусть будет по-твоему, Крав. Я надеялась, что мы подружимся, — сказала, посмотрев в окно.
— У меня нет совести, чтобы на неё давить. Я буду тебя трахать и ты даже взглядом не возразишь. А в качестве трофея или нет, выбирай сама, — ответил он жёстко.
— Ты оказался даже хуже моих тюремщиков. Снимай браслет.
Латир. Крав
Латир
Я ещё юнцом устроился на работу охранником к рабам. Это была не какая-то прихоть и не завидная должность, а вынужденная мера. Мой род обнищал и постепенно исчезал, члены нашей семьи один за другим покидали этот мир, не выдерживая тягот жизни. Я долго не мог найти приличную работу, после чего уже был согласен на любую, лишь бы была.
Сюда не брали кого попало и мне устроили жёсткую проверку. Решающим фактором стала моя магия. Она у нас была редкая и особенная тем, что имела свой разум. Таких как я называли хищники или звери. Мы могли выслеживать любого ритина, где бы он не находился, достаточно было почувствовать его энергию или запах. За годы работы я получил особые привилегии и ценность, так как не раз ловил беглецов или предотвращал побеги. А ещё с годами я превратился в жестокого и чёрствого ритина, без каких либо моральных ценностей. Я следил за своей физической подготовкой, но не за внешностью. Чем более устрашающе я выглядел, тем было лучше.
Примерно через десять лет службы мне доверили охрану странной парочки, брата и сестры. Мужчина был невероятно силен и даже мой магический зверь затихал при нем. А вот его сестричка, наоборот, волновала его, что невероятно раздражало. Дикита заставляли участвовать в боях, а его сестру выставляли трофеем, но даже после очередного раза, когда от победителя боев она вернулась беременной, зверь изучал её и выдавал девушку словно невинной. Невинная беременная, немыслимо. Магия точно не в себе.
Мне не нравилось то, что я чувствовал рядом с ней, как падала моя самооценка от одного её взгляда, поэтому пытался каждый раз задеть её всякими колкостями или пошлыми шуточками, от чего она впадала в истерику. Это почему-то успокаивало и я наконец мог нормально работать.
Вот только примерно через год их пребывания в камере Дикит начал резко слабеть, а девушка и вовсе впала в кому на несколько дней. Иногда я заходил в их камеру тайком, пока Дикит был у лекарей или крепко спал после боёв, чтобы подпитывать её магически. Я ненавидел себя за слабость и жалость к ней, но не мог себя побороть. В итоге она все же пришла в себя, но очень сильно поменялась. Теперь она не верещала при виде меня, а смотрела как на что-то неизбежное и неприятное, спокойно и равнодушно. А на мои слова и вовсе не реагировала, отчего я чувствовал себя каким-то дурачком. Может она просто привыкла к моей магии? Что-то пошло не так и мне не нравилось, что я не контролировал ситуацию. А ещё я вдруг понял, что хочу, чтобы она хоть раз посмотрела на меня как на своего брата и что даже завидую ему. Ох и досталось в этот день моим соперникам на тренировочной площадке.