Они дошли до парка Рузвельта, он представлял собою узкую полосу бетона и изнасилованную землю, выбрали дерево, почва под ним оказалась влажной. Терри оглядывался по сторонам. Фрэнки присел и вырыл ногтями ямку, достаточно глубокую и, раскачивая над ней мешочек, казавшийся совсем невесомым, закрыл глаза. С молчаливой мольбой и отчаянием Фрэнки бросил мешочек в ямку и зарыл песком. Потом встал и утрамбовал ногами.
Через несколько минут Терри потащил ее с этого места, повторяя, что оставаться здесь небезопасно, парк все-таки. Они отправились домой.
— Ну?
Фрэнки молчал.
— Разве ты не чувствуешь, что освободилась от чего-то?
— Ничего не чувствую.
Терри засмеялся. — Уверен, что подействовало. Ты была в больнице все девять дней, зарыла свой мешочек. Все! С этим покончено! Ты снова Фрэнки де Леон. Фрэнки де Леон! Какое счастье, спасибо за это Богу!
— Нет, это не так.
— Не заводись, Фрэнки. Я не спрашиваю тебя, а говорю. Смотри. — Он показал на свой рот. — Слушай. Ты не мужчина, ты не лесбиянка, ты не таинственная королева травести. Ты Фрэнки де Леон. Пора тебе это понять.
— Я не знаю, кто я, — пробормотал Фрэнки. — Что-то должно было произойти. Она мне обещала.
— Что-то действительно произошло, бэби. А сейчас пошли-ка домой. — Он взял ее за руку, получилось повелительно. — Это долго тянулось… Может, нам стоит освобождение как-то отметить?
Он зашел в магазин и купил виски. Когда вернулись домой, сломал печать и откупорил бутылку.
— Итак, — произнес он, выпив дважды залпом. — Расскажи мне, как хорошо ты себя чувствуешь. Как ты счастлива. Я хочу все это слышать.
Фрэнки хотел сразу все поставить на свои места. Не получалось, Терри слишком на него налегал.
— Опиши, как это прекрасно — быть женщиной. Моей женщиной. Как сильно ты по мне скучала. — Он сморщил губы. — Обо мне и моих поцелуях. Моих сладких поцелуях. Начинай.
— Я не могу, — едва слышно ответил Фрэнки.
— Можешь, чего там, — Терри выпил еще. — Скажи — что, и я помогу тебе. Повторяй за мной. — Он смотрел Фрэнки в лицо. — Я с этим дерьмом покончила. Я больше не мучаю моего бедного Терри. Я буду вести себя правильно и покажу ему, как можно любить по-настоящему. — Он чуть нахмурился. — Начни с этого. Остальное сообразим по ходу.
Фрэнки покачал головой. Терри схватил ее за подбородок.
— Скажи это.
— Я не могу. Ведь не сработало. То, что она говорила, про те ночи… ничего не изменилось. Даже хуже. Это кошмар. — Он заплакал. Ночи беспокойных ожиданий, затаенной надежды вырвались наружу потоком слез. Он съежился, обхватив себя руками, и отчаянно зарыдал.
А Терри не мог справиться со своими чувствами. Только он вознесся — его ударили по лицу, не успел отшатнуться, его ударили еще раз. Постоянные отказы Фрэнки довели его до предела.
— Хватит, я уже сыт по горло! — заорал он. — Я хочу получить то, что принадлежит мне. Сейчас, а не потом.
Он схватил ее, но Фрэнки удалось увернуться. Терри опять ее схватил, он весь трясся от ярости.
— Я мужчина, сука. Я не пес. И не ублюдок, которого ты пинаешь, а он ползет к тебе обратно. Пора тебе узнать, кто здесь босс. Время вышло. Пути отрезаны.
Фрэнки не мог с ним справиться: Терри был слишком большой и сильный. Он сорвал с нее пиджак, потом блузку. Фрэнки хотел убежать, но убежать было некуда. Терри втащил ее в спальню, стянул трусы с них обоих. Фрэнки умолял, но Терри оставался глухим. Прижав ее к кровати, он вонзил в нее свой член и изнасиловал Фрэнки…
Позже, когда все прошло, но бурлил еще гнев и задетая мужская гордость, он изнасиловал ее еще раз.
Кто-то звонил в дверь. Звуки ворвались в сон Терри. Его мучило жуткое похмелье, ни ногой ни рукой не хотелось пошевелить. Свет резал глаза, а звонок отчаянно дергал за нервы. Он набросил что-то на голову и зарылся в софу, на которой спал. За дверью вроде успокоились. Потом стали звонить снова.
Со стоном он кувыркнулся в кровати и сел, застегнул джинсы, подобрал с полу майку, натянул на себя. Вяло провел пальцами по волосам и, шатаясь, пошел к двери.
На пороге стояла женщина, хорошо одетая, каштаново-седые волосы, лицо слегка припудрено. Пальто до щиколоток, черные лайковые перчатки и золотая брошь на отвороте. С руки свисала сумочка, в другой — пакет с покупками от "Болуит Теллер". Вид у женщины был недовольный.
— Не хотите утруждать себя, не отвечаете на звонки в дверь? — Ее взгляд скользнул мимо Терри. — Я хочу видеть свою дочь.
Терри вдруг затошнило. — Она спит, — проквакал он.
— В час тридцать дня?
Он съежился под ее суровым неодобрительным взглядом, хорошо себе представляя, зачем она пришла. Он, должно быть, настолько отключился, что едва расслышал звонок. Виновато потупившись, Терри переспросил время.
— Я с дочерью договорилась о встрече, — сообщила миссис Де Леон. — По-видимому, она забыла. Я, вероятно, перестала ее интересовать. Мне нужно ее увидеть.
Терри распахнул дверь, пробормотал извинения за беспорядок в квартире и проводил женщину в гостиную. Просил чувствовать себя как дома и сразу пошел за ее дочерью, стараясь не встречаться с ней взглядом.