— Ты меня уж прости за грубость, — оборвал её Казимир, глянув прямо в глаза. — Но мне твои спасибо-пожалуйста, не нужны. Вы такое тут сотворили на пару… Ежели б я был вашим ведуном деревенским, я бы вам и сарай, и дом поджог. Зови своего брата… где он у вас там? И плату, что посулила, изволь.
— Сейчас! Сейчас, позову! — Хозяйка тотчас бросилась прочь, а затем, вернувшись, быстро заговорила. — Будет ждать там же, откуда мы пришли, за околицей у кустов!
— И плату, — с нажимом напомнил Казимир.
Дружана запричитала, хватаясь за голову, возясь, аки курица. Юркнула за печь, оттуда послышались звуки открывающегося сундука, позвякивание, да побрякивание. Наконец, хозяйка вернулась, да дрожащими руками просунула в ладонь ведуна три сребреника. Сумасшедшие деньги! Но на душе Казимира не было радости, коротко кивнув, он покинул их дом, уходя в ночь.
Мало-помалу к Казимиру стали являться новые просители. Из уст в уста люди передавали россказни об ведуне отшельнике, что поселился на островке. Чаяния были самыми разными: сорванная спина, заболевшая скотина, ссора между соседями, желавшими проклясть друг друга, неразделённая любовь, снятие сглаза, целебная заживляющая мазь. Люди желали простого человеческого счастья, которое всенепременно должен был посулить им островной чародей за умеренную плату. Многие именно так его и воспринимали — чудотворцем, которого можно попросить, о чем только душе угодно. Казимир вынужден был многих разочаровывать.
— Нет на тебе никакого сглаза, — глаголил Казимир, устало объясняя раз за разом прописные истины. — Нельзя винить во всех горестях судьбы злой рок и чью-то тёмную волю! Жизнь, она вообще не сахар. Кулаки сожми и иди дальше.
«Поди, сам тот сглаз и навёл, проклятый чародей, — уходя, думал угрюмый мужик, бессильно сжимая кулаки. — Гляди, как бы самому хребет не сломали».
Казимир только головой качал.
«Уж на что лучше девицы, что за приворотным зельем бегают. Те хотя бы не злобные».
Поначалу, ведун пытался объяснять, что для приготовления подобного зелья нужно собрать такие ингредиенты, на добычу которых он и в жизнь не согласится. Потом увещевал, не пытаться добыть любовь обманом. В конце концов, Казимир пошёл на хитрость.
— Хочешь милого приворотить? Это можно, но выйдет долго и ненадёжно. Сдюжишь за любовь свою побороться? Да? Ну и славно. Вот тебе зелье, добавляй его в пироги иль другие какие гостинцы и потчевай избранника в течении годины? Долго? А ты как хотела, чтобы любовь и легко, и просто? Годину по капле в день будешь ему подмешивать, тогда и счастье твоё придёт. Точно ли поможет? Ежели не поможет, значит не судьба. А супротив судьбы, кто мы такие роптать, чай не боги!
Под видом чудодейственного зелья Казимир давал страждущим до приворота милого обычный настой ромашки и зверобоя, разумно сознавая, что ничего сложнее им доверять нельзя. А ну как найдётся «умница», которая решит всю годовую норму влить в желудок избранника за раз. Платы за такой обман ведун, конечно же, не брал, лишь отмахивался, мол, вижу, что именно тебе то надо особливо, а потому ступай и будь счастлива.
Однако случалось и такое, что просители приходили с действительно серьёзными проблемами, решать которые было должно, хоть и не просто. Казимир и не заметил, как минуло полгода. За окном расцветала зелень, наполняя избу ароматом свежести приближающегося лета. Пели птицы, перекрикивая друг друга на все голоса, это вернулись грачи и дрозды, ласточки и жаворонки, зяблики и иволги. В зарослях камыша статно вышагивали цапли, из глубоких нор выползали змеи, сбрасывая старую кожу. Очнувшийся ото сна мир оживал. Ставни вновь были распахнуты настежь. К вящему удовольствию Стояна за зиму их так и не заколотили, чем тот очень любил бахвалиться, как важной и знаковой победой. Лед давно сошёл и хоть вода и оставалось холодной, Казимир частенько баловал себя купанием. Прямо с высокого берега он прыгал в студёную водицу, довольно фыркая и брызгаясь, а потом бегом возвращался в избу отогреваться. Тело радовалось таким встряскам, напитываясь жизнью. Ведун не мог нарадоваться — зима осталась за спиной. Он снова выжил.