Его не оскорбило ни отношение людей, увидевших оборванца в чужом, неумело перекроенном соболином полушубке, ни надменность в голосе торговца. Казимир и не собирался покупать его товар, даже на глаз определив, что тот кинжал сущая драгоценность достойная если не кнеса, то его воеводы. Он уже хотел было, как вдруг кто-то настойчиво подёргал его за рукав. Обернувшись, ведун с удивлением вновь увидел торговца оружием. Тот поманил его, отводя в сторону и поинтересовался:
— Не местный? — он скорее утверждал, чем спрашивал.
— Ага, — ответил Казимир. — Воевода ваш меня привёз, кой-какая работёнка имеется.
— Вот оно, что, — понимающе покивал мужчина. — Слушай, это, конечно, твоё дело, ходить в обносках… Но можно же подобрать и что-то получше. Деньги у тебя есть. Могу посоветовать к кому обратиться.
Ведуну очень не хотелось в первый же день в большом городе оказаться обманутым, но желание поскорее расстаться с сребреником оказалось куда сильнее. Он довольно закивал, с трудом скрывая всколыхнувшееся в душе волнение. Скоро его подвели к прилавку, за которым стояла упитанная женщина в цветастом кокошнике, инкрустированном резными цветами, очень тонкой работы. Бабонька была в летах, однако вела себя бойко, тотчас взяв ведуна в оборот.
— Одеть, обуть, да накормить, — резюмировала она, оглядев покупателя с ног до головы.
— Накормить не надо, — робко улыбнулся Казимир. — Я недавно ел.
— То не тебе решать, — отрезала женщина, с прищуром снимая мерки одежды. — Такой тощий, что на тебе всё будет мешком висеть. Не бабские же вещи мне тебе предлагать!
— Бабские не надо, — смущённо протянул ведун.
— Ладно, заходи за прилавок, да сымай это тряпьё, — решительно заявила купчиха.
— Прямо здесь? — изумился Казимир, робея.
— Нет, можно до леса сбегать, — грозно отрезала бабонька, игнорируя его сомнения.
Готовых рубах было немного и все оказались сильно велики, но подобрав ту, что более прочих пришлась покупателю по нраву, женщина тотчас отдала её на перешивку дочери. Тот и глазом не успел моргнуть, как натягивал на грудь новёхонькую по колено длинной коричневую робу с зелёными манжетами. За место старых сношенных до дыр и множество раз штопаных тканых штанов, у него теперь были кожаные, непривычно жёсткие, но очень плотные. Это качество Казимир тотчас оценил особенно, помятуя, как страдали от мелких ран ноги в его долгих походах по лесу. Вместо лаптей, ведун обзавёлся бобровыми сапогами, которые сидели как влитые. В довершение всего на плечи Казимира лёг тёмно-синий плащ с медной застёжкой и головной обруч, подбирающий волосы. Купчиха была очень довольна собой, но Казимир тотчас смекнул, что его монета стоит немного больше. Он указал на пояс из тёмной кожи со множеством крючков и застёжек, про себя прикидывая, как будет удобно на нём развесить мешочки со снадобьями. Ведун поглядывал на него всё время, пока расторопная торговка с дочерями хлопотали вокруг. После непродолжительного торга та согласилась уступить, и к вящему удовольствие Казимира, он вернулся на улицу совершенно иным человеком. Не то, чтобы ведун шёл горделиво, он никогда не питал страсти к хвастовству, но всё-таки сиял, как новенький самовар.
Побродив вдоволь, изучая незнакомые улицы и чужие дома, ведун время от времени обращался к местным с простыми и бесхитростными вопросами.
— Не слыхали ль вы, что стряслось на шахте? Болотник людей гоняет? А где именно его видели? У какой-то одной шахты нечисть проказничает или где-то по дороге людей вылавливает?
Отвечали очень по-разному. Кто-то охотно излагал обросшие несущественными подробностями слухи, другие пересказывали одни и те же заученные версии произошедшего, иные же и вовсе ничего не слыхали. Очень быстро Казимир смекнул, что о «бушующем» на болотах подле шахт неизвестном духе вообще мало кто знает. Главное, что ему удалось понять — никто толком его не видел, кроме старателей, а те, чуть что давали дёру, хотя жертв пока не было. Это и удивило ведуна больше всего.
«Не станет болотник просто так людей гонять. Это в конце концов опасно. Значит, либо кто-то прикидывается болотником, либо его с кем-то путают».
Сказать по правде, болотник мог быть недоволен самим присутствием людей в непосредственной близости. Шахты по добыче железной руды ставились на болотистых участках. Сначала выкапывали яму, в ней строили деревянную клеть, возводили опоры и начинали углубляться. Дух мог быть разгневан тем, что в его вотчине постоянно стучали заступы и кирки. Такое можно понять. Но ведь кто он таков, супротив людей с города? Захотят извести ж, изведут, то вопрос лишь желания. Вот, ежель у него обида какая имеется… Но узнать про то, не обижали ли болотника, так и не удалось. Старатели по большей части были неразговорчивыми и отвечать на вопросы незнакомца не желали. Но ведун привык к упорству в работе, и, наконец, нашёл того, кто смог ему помочь.