Воевода выглядел хмурым и каким-то взъерошенным. Похоже его сегодня подняли ни свет, ни заря. Пройдя мимо Казимира, он махнул рукой, мол, обожди пока и поманил за собой Василька, проходя в конюшню. Тот резво шмыгнул следом. О чём они говорили, ведун не слышал, то ли воевода нарочно не повышал голоса, то ли шум в ушах, вызванный усталостью от бессонной ночи заглушал чужой разговор. Наконец, появился Ратибор, всё такой же нахмуренный и взъерошенный. Пройдя мимо ведуна, словно и не видел его, он быстрым шагом направился в сени, громко хлопнув за собой дверью. Несколькими мгновениями спустя, из конюшни появился донельзя озадаченный Василёк. Он плюхнулся на лавку подле ведуна, задумчиво взъерошил волосы на затылке, поцокивая языком. Казимиру было страсть, как интересно узнать, в чем же дело, но, понимая, что совать свой нос в чужие дела лучше не стоит, ведун помалкивал. К его вящему удовольствию, конюх сам всё выложил, благо это не было тайной.
— Кажися, намечается поход, — хмуро доложил он, глядя перед собой. — Упахиваться придётся, что твой бычок.
Казимир вопросительно глянул на конюха.
— Ратибор сказал на той неделе взять на постой еще двух коняк.
— Почему сразу поход?
— Да потому… боевой конь у нас в конюшне уже имеется, рабочая лошадка тоже, скаковых две, — начал загибать пальцы Василёк. — А эти, стал быть, заводные.
Тут из терема, наконец, раздался зычный голос воеводы.
— Казимир, с чем пришёл?
Ведун не стал кричать в ответ. Подойдя к сеням, он неловко постучал костяшками пальцев по окованной железом двери.
— Да, входи-входи, — заторопил его Ратибор. — Выкладывай, что узнал, да какие новости?
— Рядом с вашим прииском жили две шишиги, а не болотник, — соврал Казимир. — Одного я развоплотил, второго отвадил.
— Иди ты! — хохотнул воевода. — Вот так прям сразу и все проблемы решил с бухты-барахты?
— Да, — сдержанно ответил ведун.
— Хм… — Ратибор почесал бороду, погружаясь в раздумья. — Вот о чём я тебе и говорил… Как мне теперь понять, что ты не брешешь? Есть у тебя что-то в подтверждение слов?
Казимир вспомнил о выброшенной стреле и виновато развёл руками.
— Шишига не появляется просто так, это всегда преображённые мертвецы. Кого-то укокошили на болотах… Кого? То ведают только боги. Важнее другое — их больше нет там. Что же на счёт подтверждения… А чего ты ждал, воевода? Чтобы я руку ему отрубил и к тебе в город принёс? Так это было бы похуже проклятия… — Казимир вдруг осёкся, вспомнив коготь кикиморы, с которого начались его скитания. — Ежели не веришь мне на слово — ты в своём праве, я понимаю.
— Так что же мне тебя без платы отпустить? — нахмурился Ратибор. — Это тоже не по чести выходит. Белозерск никогда не плюёт на руку помощи.
— Скажи старателям, что нечисть у прииска извели. Чтобы люди со страху ничего не напридумывали, пускай, пока всё не уляжется, да позабудется, ходят на промысел под охраной твоих воинов. Много не надо, хватит одного ратника сопровождающего, и то лишь чтобы приглядывал. У страха глаза велики, но при княжеской охране старатели успокоятся. Уже через месяц станет понятно, врал я или нет. Тогда и решишь, отблагодарить меня или поругать.
— Хех! Ну ты задвинул! — оскалился в усы староста, довольно глядя на ведуна. — Я всё тебя рассмотреть не могу, хитрющий ты или просто бесшабашный. Что ж, будь по-твоему, так мы и сделаем.
Казимир вышел от воеводы ни сколь не разбогатевшим, но всё-таки живым и свободным, что тоже немало. Ратибор настаивал на том, что выделит для ведуна повозку с провожатым, но тот только отмахивался.
«Так дойду, — решил он, едва разговор зашёл о возвращении к дому. — Ежели теперь это мой край, надобно его узнать получше».
Миновав арку врат, Казимир долго шёл не оглядываясь, чтобы затем, отойдя подальше, вновь прочувствовать тот чудный миг — увидать статный град Белозерск издалека. Высокие башенки с тёмными провалами глаз-бойниц молчаливо смотрели ему вслед. Едва различимые щиты красовались над воротами, приветствуя и провожая путников.
«Интересно, на кого они пойдут? — рассуждал Казимир, бредя по дороге. — И что за срочность? Ратибора явно подняли с постели спозаранку… Похоже, он побывал у самого кнеса».
Приближался лес, укромные объятия которого, уже вот-вот должны были принять одинокого скитальца. Бросив последний взгляд на высокий вал и городскую стену, ведун невольно вспомнил Златомира. Казимир так и не зашёл к нему, после того, как старатель отвёл его в лес, а потом бежал, увидав чудовищного Шишигу. Стоило ли с ним объясниться? Ведун решил, что нет, но теперь сомневался. Одинокий всеми покинутый мужик упивался кислой брагой, трясясь от страха, вновь и вновь вспоминая пережитый ужас. Сколько ещё таких уставших душ ожидают встречи с близкими, не чая того при жизни? На душе стало чёрство и тоскливо.