— Тут другое… Велерад и Талмат хотели всё решить мирно, чтобы никто, стал быть, в накладе не остался, — продолжил Деян. — У Велерада есть младшая сестрица — Зимава. Кнес хотел отдать её за Талмата, они бы породнились! Такой союз уж нельзя нарушать, повязанные родной кровью, названные братья могли бы отринуть клеймо отцовой вражды.
— Но Талмата убили, — догадался Казимир, — и все надежды на мир пошли прахом?
— Тут не всё так просто… — почёсывая бороду заметил Путята. — Слыхал я, что Зимавка-то ещё раньше заартачилась! У них, вроде как, ещё в детстве с Талматом, что-то там было… в общем, она не просто так… и поговаривают, — он сделал страшные глаза, наклонившись к товарищам, — девка в ужасной обиде, да так брату и сказала, мол, хочешь через меня союз тот заключить, то получишь мою голову в петле!
— Может такого и не было, — махнул рукой Уветич. — Это, знаешь ли, ты сам не слыхал…
— Слыхал, али не слыхал, — и глазом не моргнув, продолжил Путята. — А опосля всё перемешалося… Вдруг пришла весть, что сам Кнес наш женится! А у него уже ведь была супруга… Ланушка. Но и долг перед Талматом, вроде как не уплаченный. Так вот я слыхал, что Велерад решился взять в жёны сестру Талмата и Карамы. Никто её сроду не видал, печенеги баб своих прячут, аки самоцветы, но люди сказывали, будто бы она на лицо страх, да и только.
— Это тебе всякие мордофили сказывали! — вмешался молчавший до этого Мороз, тотчас получив подзатыльник от Уветича, но продолжил: — Сестра Талмата наоборот раскрасавица каких в Белозерске не сыщешь… — с пылом прошептал он. — Говорят, однажды к печенегам в стан приехал от хазар наместников «рука»… что-то там по поводу дани выяснять, которую и те, и те брали с одной деревни, и никак не могли решить, кто своём праве. Дык, тот, значится, увидал девку енту, так головы и лишился.
— Чего, спятил что ль? — с интересом буркнул Деян.
— Да нет, отрубили ему голову, — довольно оскалился Мороз. — Только вот говорят, что тот был так восхищён красотой сестры Талмата и Карамы, что и помирал, улыбаясь от радости.
— Я ж говорю, спятил, — хохотнул Деян.
— Ну, так и чего, эта сестрица их и кнес наш… того? — ёрзая от нетерпения спросил Казимир.
— Мне девка одна из терема Велерада сказывала, что кнес сам её запросил, — кивнул Путята. — Но для того, чтобы не обидеть Талмата отказом Зимавки, он вроде как нашёл тому другую бабу, а мы, стал быть, за ней нынче и едем!
— Но Талмат же мёртв, — озадаченно протянул ведун.
— Была бы невеста, а жених новый найдётся, — резонно заметил Деян. — Теперь Карама всем правит у печенегов. Значит он и есть новый жених.
— Ну, допустим… — ведун выглядел изумлённым. — Свадьба — это ж хорошо… Неужто, обязательно посылать войско? — Казимир никак не мог понять, кто с кем собирается нынче воевать.
— То-то и оно, — хмыкнул Уветич. — Раз идём с войной, стал быть, вогуличи бабоньку свою зажали. Кнес не просто так их щит с собой взял… Он бросит его в ноги ихнему вождю.
— Зачем? — ведун не понимал ровным счётом ничего из обычаев и нравов людей, среди которых оказался.
— Чтобы все видели и запомнили, — медленно протянул Деян. — Это вызов на бой. «Ты положил свой щит к моим ногам, но забыл, чему он служит. Защищайся, потому, что теперь будешь бит». Как-то так…
Казимир вдруг вспомнил разговор кнеса, который оборвался, после известия о смерти Талмата: «А я ведь ему уже и невесту присмотрел подстать…». Рассказав об этом товарищам, ведун вдруг понял, о чем именно шла речь.
— Получается, Талмату дважды отказали, сначала сестра кнеса, а потом девчонка из вогуличей… — прошептал он, словно боялся своей догадки. — Велерад просто не мог такого спустить! Он хотел сделаться родней печенегам, а названного брата посадить править вогуличами…
— А Талмату вновь отказали… — кивнул Путята.
— А потом и убили, — мрачно закончил Уветич.
— Может, вогуличи и наслали на Талмата эту мразь… купили голову печенега, чтобы отвести от себя повеление нашего кнеса, — прошептал Деян, сплюнув под ноги. — Изу-бей давно просится на копьё… Да чтоб тебя! Сам и помянул не к ночи! — и помолчав, добавил: — Но Велерад нас бережёт, не даёт повода хазарам сжечь Белозерск…
— Ой, это ещё кто, кого сожжёт! — заносчиво бросил Путята, сжимая кулаки.
— Поэтому Велераду нужны покорные вогуличи, чтобы враги не ударили с двух сторон, — закончил за всех Казимир.
— С трёх, — поправил его Уветич. — Если не дать печенегам хоть что-то… то с трёх.
Казимир призадумался. Он-то считал, что кнес идёт в завоевательный поход, а по всему выходило, что это отчаянный рывок, чтобы отвести угрозу от Белозерска.
«До чего же непростые дела творятся в большом городе, — подумал ведун, следя за тем, как угасает пламя в костре. — Я таких чаяний и не знал раньше… Интересно, как там Стоян? Чтобы он сказал обо всём этом?».