Артур опустился в кресло, стоявшее напротив Хьюго. Он вертел в руках бокал бренди — третий за этот вечер. Рассказ Артура о его бедах не очень отличался от рассказов младших офицеров в полку Хьюго — все те же проигрыши за карточным столом, расходы на портного, которые не соответствовали получаемым от отца суммам, а в основе всего — тревога, вызванная тем, что он разоряет семью. В отличие от Лондона в армии у молодых людей было меньше времени, чтобы попадать в подобное положение. С другой стороны, молодые офицеры, чьи головы были заняты такими глупостями, быстро погибали.
Хьюго пил бренди благоговейно, чтобы тепло медленно текло по пищеводу и скапливалось в желудке. Бренди притупляло дергающую боль в бедре и ноющую тоску по Люсинде. Она вознамерилась заставить его заняться раненой ногой. Другими словами — доконать его. От этой мысли ему захотелось улыбнуться.
Артур наклонился вперед, взгляд у него был пристальный.
— Объясните, Хью. Когда вы вернулись из университета, моя мать всем уши прожужжала, какая славная парочка получится из вас и Кэтрин. И вдруг вы идете служить в армию. Что случилось, черт побери?
— В каком смысле — случилось?
— Почему вы сбежали? Или наша семья не достаточно хороша для Уонстедов?
— Так вот как она это поняла? Между мной и Кэтрин никогда ничего не было. Я смотрел на нее как на вашу маленькую сестренку. Боже мой, да ведь она только что вышла из классной комнаты, когда я уехал. — Когда Хьюго окончил университет, он думал лишь о том, как бы уехать из Грейнджа, от мрачных взглядов отца и слез матери. Он думал лишь о побеге и постиг истину ценой жизни другого человека. После этого он кинулся в самую гущу военных действий.
Артур склонил голову набок.
— Должен сказать, я на самом деле считаю, что мать слегка привирала, но, судя по тому, что она говорила, можно было понять, что вы уже помолвлены.
Хьюго резко выпрямился.
— А теперь выслушайте меня.
— Незачем петушиться, старина. Подумайте, в прошлом сезоне она всем сообщала, что за Кэтрин ухаживает герцог, а герцог всего раз протанцевал с бедной девочкой. — Артур покачал головой. — Я искренне хотел, чтобы Кэтрин улыбнулась удача.
— Как вам, например? Артур зло посмотрел на него:
— Поверьте, моя мать не распоряжается моей жизнью, как распоряжается жизнью Кэтрин.
— Я никогда не видел вашу сестру такой красивой, как сейчас, — сказал Хьюго. — Не сомневаюсь, что скоро появится тот, кто ей нужен.
— Возможно, вы правы. — Артур залпом осушил бокал, который держал в руке. — Она повеселела с тех пор, как вернулась домой из Лондона. — Он посмотрел на пустой бокал.
Хьюго налил из графина и себе, и Артуру. Тот снова откинулся в кресле.
— Кстати, не вы ли хотели погубить мою жизнь, Хью?
— О чем вы, черт возьми? — Хьюго вскочил с кресла. Боль пронзила бедро. Закружилась голова. Он даже не мог выпрямиться.
Артур поднял руку.
— Сядьте, дружище. Я пошутил.
— Стоит вам выпить, и вы всегда начинаете нести вздор. Я думал, вы пойдете по стопам вашего дядюшки, который служил во флоте.
— Я как раз собирался это сделать. Все было улажено.
— И что вам помешало?
Артур откинулся назад и закинул ногу на ногу.
— Флот — тяжелая работа, старина. — Он отпил бренди из бокала.
Это был уже не тот Артур, которого Хьюго знал.
— Я вас понимаю. — Хьюго вдохнул густой запах бренди. — Есть еще одно неприятное обстоятельство — тебя могут застрелить.
Циничный денди исчез в мгновение ока. Артур резко выпрямился.
— Думаете, я трус?
От неожиданной боли в груди у Хьюго перехватило дыхание. Он потерял многих, которых называл друзьями, и видел жизни, разбитые до такой степени, что их уже никак нельзя было возродить, и на все это смотрел, как бы издали. Ничто не имело значения после того, что он сделал со своей женой. До сих пор не имело. Потрясенный, он сжал ножку бокала с такой силой, что побелели костяшки пальцев, и разжал кулак.
— Если не боитесь, значит, вы глупец.
— Я хотел поступить во флот. Да, хотел: Вы никогда не думали об этом, насколько мне известно. Хотите знать, что произошло? В тот день, когда моя мать узнала, что вас ранили в первый раз, и все говорили о том, что теперь собственность графа перейдет к одному из дальних родственников, если вы умрете, она запретила мне идти служить на флот.
— Так вот из-за чего вся эта кутерьма. От обиды.
— Черт возьми, Хью. Вы понятия не имеете, каково это. Проводите вашу сестру туда-то; поухаживайте за какой-то старой леди там-то. Я всего лишь щенок на привязи. Я просил об офицерском чине, но отец отказался позволить моему дяде внести деньги. Он велел мне наслаждаться жизнью в Лондоне. Что я и делаю, будь она неладна, эта жизнь.
— Это куда приятнее, чем промаршировать три дня и три ночи, промокнув насквозь, с пустым животом и подчиненными, которые вот-вот пристрелят тебя. Последний раз, когда такое случилось, какой-то идиот начертил неправильную карту, и нам пришлось протопать всю дорогу обратно.
Артур окаменел.
— Я способен пережить некоторые неудобства.
