Там сидел молодой мужчина, одетый в строгий, застегнутый на все пуговицы, деловой костюм и белую куфию, мягкими складками ниспадающую с его головы. У него было смуглое лицо с острыми, даже хищными чертами. Благодаря напряженному взгляду, который тот не спускал с бойцов, араб живо напомнил Антону сокола, выпущенного в небо для охоты. Смотрел восточный гость так, будто выискивал жертву, чтобы упасть с неба и вцепиться в нее когтями. Не отрываясь, следил за поединком. Усмехался, когда Крайт в очередной раз ускользал от его бойца и хмурился, когда мужчина доставал змея своими кулаками.
- Пора прекращать схватку! Кажется, гости уже натешились, – тихо отдал распоряжение Максим застывшему около него сотруднику. Тот стал быстро проталкиваться к месту, где расположился конферансье, но не успел зазвучать гонг, как Крайт метнулся к противнику, взлетел в прыжке в воздух и ударил его тем же приемом, каким свалил когда-то с ног Антона. Араб зашатался и упал на спину. Заворочался, пытаясь подняться, но тут зазвучал гонг, прекращая схватку.
Крайт замер, тяжело дыша и прижимая руку к боку, по которому пришелся особо сильный удар, а араб раскинулся на песке и прикрыл глаза, пережидая тошноту.
- Здоровый дядька, - пробормотал Максим. – Тебя Крайт этим ударом в нокаут послал, а этот даже сознание не потерял. Вовремя я их остановил.
- Показательный поединок закончен, - объявил конферансье. – Приветствуйте наших великолепных бойцов.
Зал зааплодировал, но, кажется, громче всех рукоплескал поднявшийся с места молодой араб. Он пожирал Крайта глазами, и Антон, заметив это, раздраженно скривился.
Сразу после схватки, как только бойцы покинули Арену, Антон пошел, поскрипывая элегантными кожаными туфлями, в Зеленый зал и сел за ближайший к сцене столик так, чтобы его было видно с самого подиума. Он не сомневался, что сегодня Крайт будет участвовать в Аукционе. Антона охватило странное, будоражащее все его естество предвкушение. Не злой азарт, нет! Что-то, звенящее тихим мелодичным колокольчиком у него в ушах. Он знал, что получит сегодня свой приз, даже если тот будет против. Воспользуется им и забудет о нем, как забывал всех своих случайных партнеров.
Торги уже начались, когда в зал в сопровождении телохранителей вошел молодой араб и тоже сел ближе к сцене за несколько столиков от Антона. Его смуглый помощник уселся рядом с ним, а телохранители встали за спиной мужчины, вызвав возмущение из задних рядов зала. Теперь Антон смог рассмотреть араба более тщательно. Несмотря на резкие черты лица, мужчина был красив той дикой восточной красотой, которая обычно сводит с ума женщин, заставляя их мечтать о прекрасных восточных принцах. Его хищную внешность немного смягчала аккуратная бородка, а темные с поволокой глаза с живым любопытством смотрели на сцену. Он рассматривал все лоты, но, видимо, ни один из них так и не вызвал у него интереса. Антону же нужен был лишь один-единственный лот.
Крайт вышел на сцену в самом конце Аукциона, и Антон весь подобрался, вглядываясь в его лицо. Выглядел Крайт плохо. Схватка была тяжелой, и видно было, что он сильно устал и вымотался. В голове Антона даже мелькнула мысль, что когда он купит Крайта, то пожалеет его и не будет слишком сильно налегать.
- Начальная цена - пять тысяч! Кто даст больше?
Из зала стали озвучивать цифры, а Антон ждал. Знал, что все равно пока может не участвовать, и лишь когда воцарилась пауза и ведущий выкрикнул: «Десять тысяч раз!», Антон крикнул:
- Пятнадцать!
Крайт до этого стоял безучастно, но тут резко повернул голову, узнав голос. Метнул изумленный взгляд, а Антон злорадно усмехнулся в ответ.
- Двадцать! - произнес спокойный голос с легким акцентом, и Антон обернулся к мужчине в белом платке.
Тот, не отрываясь, с нескрываемым восхищением смотрел на Крайта, и, судя по всему, это он назвал цену.
Антон занервничал, ведь двадцать пять тысяч были максимальной суммой, которую когда-либо платили за Крайта.
- Двадцать пять! - отрезал он.
- Тридцать! - с уверенностью парировал мужчина.
Антон понял, что ему придется отдать все свои деньги до последней копейки и, возможно, даже взять недостающие под расписку у Максима.
- Сорок! - пытаясь сдержать дрожь, твердо сказал он и посмотрел на Крайта.
Тот глядел на Антона огромными глазами, какими никогда на него не смотрел. В его взгляде были растерянность, страх и еще какие-то непонятные эмоции. Сумма была огромна, и в «Клубе», кажется, еще никто и никогда не платил столько за живой лот.
- Восемьдесят! - произнес молодой араб.
У Антона в голове звон колокольчика вдруг превратился в оглушающий церковный набат, повторяющий эту цифру снова и снова.
- Восемьдесят, раз! Восемьдесят, два! Крайт продан! Желаю покупателю приятно провести время!
