На секунду его спокойный голос рассердил командира. "Понимает ли этот самоуверенный юнец, что это совсем не учебные стрельбы. Или же он просто старается казаться спокойным?" — подумал он.
— Поднять перископ! — Чэппл удивился, услышав, что его голос звучит так же спокойно, как и голос помощника. Может быть, они оба старались казаться спокойными. Командиру внушал уверенность хорошо отработанный для подобных случаев порядок действий. Он проверил высоту перископа над поверхностью и вместе с главным боцманом установил перископный угол. После того как рукоятки перископа коснулись его влажных ладоней, время, затрачиваемое им на каждое последующее действие, стало значительно меньшим, и все встало на свои места. Ему казалось, что нервы его сплелись с телефонным кабелем, связывающим центральный пост с торпедным отсеком, а неторопливое биение гребных винтов звучало в унисон с ударами его сердца. Мозг помощника, который делал сейчас необходимые расчеты, стал частью его собственного сознания; а его глаза частью перископа, поднявшегося над поверхностью воды. Слева в поле зрения перископа был виден первый транспорт. Чэппл проверил установку перископного угла, легким постукиванием по рукоятке подправил его и скомандовал:
— Первый аппарат — товсь!
Перекрестие нитей перископа медленно приближалось к цели и вскоре вошло в ее контур. Когда вертикальная нить достигла дымовой трубы, командир скомандовал:
— Первый аппарат — пли! Лево руля двадцать градусов!
Выстреливать торпеды на повороте трудно, но Чэппл должен был повернуть в сторону следующей цели, иначе она не скоро попала бы на перекрестие. Первый транс-порт медленно шел своим курсом. Чэппл увидел на его палубе японских солдат, готовых к высадке.
Черт возьми! Цель приближалась к перекрестию слишком медленно. Взглянув на репитер компаса, Чэппл убедился, что подводная лодка еще не начинала поворота. "S-38" всегда отличалась неповоротливостью. На малом ходу она плохо слушалась руля. Командир опять прильнул к перископу. Теперь цель приближалась быстрее.
— Второй аппарат — пли!
Главный боцман показал ему секундомер. Пятнадцать секунд.
— Прямо руль!
Менее чем за минуту он произвел четыре прицельных выстрела. И все это время перископ, как веха, возвышался над водой. После выхода из аппарата последней торпеды Чэппл, не останавливая секундомера, приказал погрузиться на 30 метров. Секундная стрелка отсчитала 60 секунд и начала второй круг. Время хода первой торпеды до цели — 62 секунды. Они уже истекли. Надежда на попадание исчезала по мере неумолимого перемещения кончика секундной стрелки. Четыре выстрела и ни одного попадания!
— Самый полный! Право на борт!
Теперь экипажу "S-38" представилась возможность узнать, что значит подвергнуться атаке глубинными бомбами.
Очень немногим американским подводникам довелось слышать взрыв глубинной бомбы — пробел в подготовке, который японцы были готовы восполнить. Их эсминец приближался подобно экспрессу. Гидроакустику не было необходимости докладывать о шуме винтов: корабль промчался над их головами, словно железнодорожный состав по мосту. Эсминец миновал местонахождение лодки и сбросил глубинную бомбу неточно: она взорвалась на значительном расстоянии по левому борту. В это время какой-то японский эскортный корабль где-то вдали рьяно атаковал призрачного противника и отвлек этим внимание всех других кораблей от затаившейся в стороне "S-38". Глубинные бомбы начали рваться одна за другой, однако недостаточно близко, чтобы причинить вред "S-38", и когда бомбометание прекратилось, весь залив оказался настолько заполненным шумами эха, водоворотов и перемещающихся масс воды, что ничего другого услышать было нельзя. Японцы пытались нащупать лодку с помощью ультразвукового эхолота. Дикие звуковые сигналы, испускаемые этими приборами с японских эсминцев, отражались от дна моря и от границ взаимно перемещающихся масс воды. Их эхо реверберировало в водах залива подобно звуку от ударов камней, которые бросают в глубокий колодец. Воспользовавшись этой какофонией^ "S-38" Ускользнула от преследователей.
