Победа. Том 2 полностью

Телефонный звонок прозвучал так глухо, что я не сразу взял трубку. Это был Вернер Клаус, мой знакомый журналист из ГДР.

— Гутен таг, Миша! Я звонил тебе не менее трех раз! Где ты был?

Что я мог ответить ему? Уходил в плавание по далеким морям Истории? Вспоминал или просто видел сны?.. Я сказал:

— Проспал, прости. — И добавил извиняющимся тоном — Звонок у моего аппарата очень тихий.

— Долго вчера пил из тебя кровь этот американский динозавр? — спросил Клаус.

— Это не динозавр, Вернер, а очень больших размеров хамелеон.

— Что ж, — согласился Клаус, — возможно, ты лучше меня разбираешься в политической зоологии.

— Не всегда. Проглядел скорпиона.

— Ужалил?

— Похоже, что да. В самое сердце.

— Нужно противоядие?

— Этот яд не смертелен. Но противоядия, пожалуй, не существует.

— Думай о том, что завтра открывается Совещание. Отличный стимулятор самых положительных эмоций. Кстати, ты уже был в «Финляндии-тало»?

— Нет, — ответил я. — Собирался пойти сегодня.

— Ах, ты собирался! — иронически повторил Клаус. — А о том, что сегодня в два тридцать прибывает советская делегация, — это тебе известно?

Он словно стукнул меня по затылку, этот Клаус!

— Стыдно сказать, Вернер, но первый раз слышу, — пробормотал я, придя в себя от неожиданности. — Ведь я оторван от основной группы советских журналистов. И вчерашний вечер на твоих глазах провел в бесцельной драчке.

— Объявление о прибытии вашей делегации получено в пресс-центре сегодня утром, — вчера ты ничего не мог узнать. Это первое. А второе: если ты оторван от своей группы, то это должно быть компенсировано за счет социалистической интеграции. Короче, будем держаться вместе.

— Делегация прибывает самолетом?

— Нет, поездом, — ответил Клаус.

— Вы едете на вокзал и… возьмете меня? — спросил я с робкой надеждой.

— Кое-кто из наших ребят поедет. А мы — я в том числе — решили схитрить: будем смотреть прибытие по телевидению.

— Нет, — резко сказал я, — меня это не устраивает. Хочу видеть все воочию. В реальности.

— Ты плохо знаешь, как финны организуют телеобслуживание, — укоризненно произнес Клаус. — Ручаюсь головой, что на экране ты увидишь больше, чем на перроне вокзала. Короче, я раздобуду машину и заеду за тобой через полчаса или чуть позже. Договорились? Сейчас без трех одиннадцать…

В машине кроме меня и Клауса оказались еще двое мужчин. Один из них — финн — сидел за рулем, рядом с ним — Клаус. Второй наш спутник расположился на заднем сиденье.

— Садись, — сказал мне Клаус, перегибаясь назад и распахивая заднюю дверцу машины.

Мой сосед, приветливо улыбаясь, отодвинулся в левый угол.

Прежде всего Клаус познакомил меня с финном. Его звали Эркки Томулайнен. Он работал в пресс-центре и кроме собственного знал немецкий язык. Я понял это по тому, что, знакомя нас, Клаус говорил по-немецки.

— А это, — продолжал Вернер, переходя на русский и снова перегибаясь через спинку переднего сиденья в сторону моего соседа, — наш польский коллега Вацлав Збарацкий. Между прочим, у него есть какое-то дело к тебе. Верно, Вацлав?

Поляку на взгляд было за тридцать. Несмотря на адскую жару, он был одет так, будто собрался на прием к президенту Финляндии, — темный костюм, в нагрудном кармане белый платочек.

— Я действительно хочу побеспокоить пана Воронова, — откликнулся тот извиняющимся тоном.

Он вполне сносно говорил по-русски, этот Вацлав! Пожалуй, только обращение к собеседнику в третьем лице обнаруживало в нем поляка.