И, исполненный достоинства, Мустафа Ибрагим поднялся по лестнице, с удовольствием вдыхая запахи трав и цветов.
Старый стукач, трясясь от трудно сдерживаемой ненависти, остался стоять на прозрачной броне галереи, попирая стоптанными каблуками далекий Дворец.
Вот так получилось, что в семнадцать сорок пять в специальном выпуске новостей Первого канала имперского телевидения, а затем — в шестичасовых выпусках новостей десятков и сотен каналов по всей Галактике были показаны кадры буксировки поврежденной яхты с Пантократором на борту. «Новости без границ», как обычно, проявили свои лучшие профессиональные качества, и эти кадры были показаны уже с комментариями официальных лиц. Министр имперской безопасности маршал фон Гёссер сообщил, что на Его Величество при подлете к Космопорту действительно было совершено нападение, но героический пилот из Крыла Дракона лейтенант Альберт Мангельсдорф ценой собственной жизни спас суверена и уничтожил нападавшего (фон Гёссер не уточнил, кто был этот нападавший), а высокое мастерство пилота яхты, временного министра космического флота независимого Телема капитана Роби Кригера, и самоотверженный труд посланных на помощь суверену лучших молодых пилотов, надежды Звездного Флота, позволили безопасно эвакуировать Его Величество во Дворец, где в настоящее время специалисты вводят яхту в специальный аварийный док, чтобы вскрыть ее люки и доставить Его Величество в его Резиденцию. Его Величество Галактический Пантократор цел и невредим и в ближайшие часы или даже минуты, оказавшись в Резиденции, обратится к народу.
Эти новости смотрели в Галактике все, кто мог. В том числе и тот, кто пока никаким другим способом не мог получить информацию о том, удалось или нет столь давно и тщательно планировавшееся покушение на Пантократора, но очень ждал этой информации с того самого момента, как по его приказу в четырнадцать минут девятого утра в сеть Имперского информационного агентства был вброшен приказ «Группе 17» начинать штурм ЦОКП.
Он был довольно стар с виду, этот человек. У него была красивая, крупная седая голова и темные глаза, всегда полуприкрытые седыми ресницами, но время от времени взблескивающие пронзительным взглядом. Кажется, он так и не вставал из-за своего стола, вся верхняя крышка которого представляла собой рабочую поверхность одного из самых мощных компьютерных терминалов в Галактике — не вставал с тех самых пор, как позволил адмиралу Ямамото искупить свои ошибки делом. Но, разумеется, это была лишь иллюзия: Ямамото вышел из этого помещения двадцать первого апреля, а сегодня шел к концу день двадцать шестого апреля, день, принесший Галактике сразу две колоссальные сенсации — открывшееся предательство Президента Конфедерации и покушение на Галактического Пантократора. Конечно, за шесть дней старик неоднократно выходил из этого строго, почти аскетически обставленного помещения. Он не был совсем уж обычным человеком, но есть, пить и спать ему требовалось.
Посмотрев сводки новостей и — с особенным вниманием — сюжет о буксировке яхты Пантократора, он опустил седую голову и больше минуты провел в молчании и неподвижности, словно медитируя. Но нет, его небольшие, аристократически изящные, но морщинистые, в пигментных пятнах руки были в непрестанном движении — он то сжимал, то разжимал их, словно борясь с эмоциями.
Наконец он глубоко вздохнул и выпрямился. Его руки достали было кисет с трубкой, но, положив его на край стола, он так и не закурил. Дотронувшись до терминала, он устало сказал:
— Начальник смены охраны.
Через несколько секунд перед ним появилась фигура в белом. Это был тот же офицер, что дежурил здесь шесть дней назад, когда Ямамото вышел отсюда с новым заданием, а двое тех, что пришли сюда вместе с Ямамото, закончили свое существование.
Старик несколько секунд непроницаемо смотрел мимо офицера, так что тот даже счел возможным напомнить о себе:
— О великий?
Старик кивнул.
— Ты помнишь, что в уставе есть такая глава — «Экстренное свертывание деятельности при непреодолимых внешних воздействиях»?
Офицер заметно вздрогнул.
— Помню, о великий.
— Отдай этот сигнал всему внутреннему персоналу. Внешнему персоналу я отдам сигнал сам. И учти: я объявляю общий сбор всей Вершины. Братья Вершины будут прибывать в течение ближайших суток или двух. Обеспечь постоянное дежурство на входе в количествах, необходимых для встречи и сопровождения.
Офицер тяжело задышал.
— Случилось самое худшее, — то ли вопросительно, то ли утвердительно пробормотал он, пошатнувшись от нахлынувших эмоций.
Старик коротко взглянул на него.
— Да, брат мой. — Он сделал паузу. — Но у нас есть долг, и мы выполним его до конца. Ступай.
Офицер хотел сказать что-то еще, но не смог и, тяжело вздохнув, исчез.
Старик сидел, глядя в поверхность своего терминала. Прошло еще около минуты, и наконец его руки задвигались по поверхности стола: выполняя собственное решение, он послал сигнал экстренного свертывания всем, кто должен был получить его.
