Чтобы добраться до Парижа, команде генерала Бейля, сократившейся до четырех человек, хватило пяти дней. Они восхищались отменным состоянием большой дороги, за которой следило новое управление мостов и дорог. На сложных участках бригады по уборке снега наверняка обращались за помощью к крестьянам из соседних деревень. Мусор вывозили на тележках.
Франсуа Бейля впечатлило качество управления хозяйством страны — насколько он мог наблюдать его, проезжая небольшие городки. Здания мэрий и супрефектур содержались в образцовом порядке. В Туле, Сен-Дизье, Витри-ле-Франсуа были отремонтированы здания судов первой инстанции. Почтовые отделения действовали во всех селах. Работали небольшие школы. Перед ним предстала другая Европа — совсем не та, жалкая и ужасная, какую он увидел на востоке. Конечно, предстоит еще многое сделать. Крестьяне одеты бедно, особенно их голоногие дети, обутые в деревянные башмаки. Монастырей больше, чем больниц. Однако Франсуа, вспоминая о колее, пересекавшей необъятную русскую равнину, и об остове разрушенной церкви на площади Смоленска в окружении жалкой и злобной толпы, повторял про себя: «Да, это совсем другой мир».
Оставив позади ворота Парижа, карета переехала через мост над Сеной, прокатилась по набережным ее левого берега, мимо собора Парижской Богоматери и пересекла начало улицы Сен-Жак. Франсуа заметил, что успел забыть большие города. Варшава и Майнц — неплохи, но их не сравнить с Парижем. Набережная казалась бесконечной, улица Сен-Жак поднималась в направлении Сорбонны. На каждой маленькой площади виднелись аптеки и рестораны, а толпа, праздная толпа, о существовании которой он тоже уже забыл, слонялась по улице, где навстречу ей шли ремесленники со своими инструментами, стекольщики и продавцы мороженого. Они миновали коллеж Четырех Наций, в котором император основал Институт Франции, и, свернув налево, поехали по улице Лилль, лошади пробежали ее галопом до самого конца. Дом, где жила мать Франсуа, был предпоследним справа.
Его построил дед Бейля со стороны матери, когда служил командиром в королевской армии. Строительство началось в то время, когда благоустраивалась большая площадь перед Бурбонским дворцом. Поскольку справа от него улица Лилль подходит к Сене, пригодный для строительства участок земли был небольшим, что позволило устроить лишь маленький садик за домом. Зато в достаточно просторном дворе перед домом хватало места для кареты.
Было шесть часов вечера. Франсуа не мог никого предупредить о своем приезде: почту по дороге везли медленней, чем ехал по ней его экипаж. В это время суток его матушка обычно находилась у себя в гостиной, где выпивала чашку травяного отвара — одна или с приятельницами.
Генерал поднялся по лестнице до приподнятого над улицей второго этажа и позвонил в дверь.
Ее открыл немолодой дворецкий с седыми бакенбардами. Франсуа узнал Габриеля, слугу матери.
— О, это вы, господин Франсуа! — воскликнул тот. — Как же я рад вас видеть! Хозяйка вас ждала. Она боялась, что вы погибнете в этой ужасной русской войне. К счастью, господин Монтескью, приехавший раньше вас, ее успокоил. Он сказал, что вы проявили себя настоящим героем!
— Хватит говорить ерунду, Габриель, — дружелюбно ответил Франсуа. — Где сейчас матушка?
Из-за двери гостиной послышался голос мадам Бейль, услышавшей разговор.
— Так это ты, сынок?! Подойди-ка сюда, поцелуй свою маму!
Франсуа вошел в гостиную и увидел мать. Она сидела в штофном
кресле, между камином и окном, выходящим на Сену.
Он наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был долгим, она в это время обнимала его за плечи. Ее волосы тронула седина, но парика она не носила. Он почувствовал легкий аромат пудры, которой она всегда присыпала лицо.
— Садись со мной рядом. Я не скажу тебе, как раньше, что ты вырос, но, как мне кажется, ты вырос в чине, — сказала она, указывая пальцем на его эполеты.
— Да, мама, император назначил меня генералом.
— Как порадовался бы твой дедушка! Надеюсь, ты еще побудешь с нами. Анжелики сейчас нет дома, но она должна вернуться к ужину. Твоя комната тебя ждет. Я следила, чтобы она всегда была готова. Габриель внесет твои вещи, если у него еще хватит сил.
Франсуа вышел из гостиной, заметив про себя, как изящно она обставлена; он шел обратно во двор проститься со своими людьми. От ноздрей лошадей валил пар. Эту последнюю упряжку им дали в Куломье. Пожав руки Лоррену и Бонжану, Бейль сказал, что будет ждать их завтра в казармах кавалеристов Военной академии, а потом взял за руку лейтенанта Вильнёва и отвел его в сторону, чтобы поговорить с глазу на глаз.
— Знаешь, император мне сказал, что он, пожалуй, примет меня, когда я вернусь. Мне хотелось бы, чтобы ты, переговорив с его адъютантами, узнал, не изменил ли он своего намерения. Пусть ему сообщат, что я в его распоряжении.
И Бейль вернулся в свою комнату.
