– Ничего. Мама сказала, что ты не могла – болела. Я так рад, что ты теперь здорова!
– Не совсем, малыш, – подоспел Дмитрий Леонидович к своему маленькому внуку, единственному живому существу, что нас теперь отныне связывает. – Твоя крёстная ещё не полностью выздоровела.
– Так ты меня до сих пор не видишь? – Тоскливо вжался в меня маленький тёзка моего мучителя.
– Пока нет.
– Блииин… как жалко. А я так хотел с тобой рубануться в плейстешн!
– Откуда такие выражения, внук?
– Папа так говорит…
– Хм… – в голосе успешного предпринимателя прорезалось веселье. – Охотно верю. Это всё объясняет. Что ж… раз твоя крёстная пока не может с тобой «рубануться», может, дадим ей гордое звание «болельщик»?
– А?
Пока ребёнок наивно выдавал междометия, я скрипнула зубами от досады, предвидя пояснение.
– Предлагаю поиграть со мной…
– А ты любишь «Танчики»?
– Уважаю.
Димка взвизгнул, хватая меня за руку.
– Ура! Идём, скорее! Крёстная, чур, болеешь за меня!
Мне осталось только подчиниться. Я была слишком счастлива чувствовать мальчика рядом после длительной разлуки, чтобы предъявлять претензии Звереву-старшему. Да и со стороны дома послышались восклицания подруги. Я поспешила себя отдать на попечение любимой подруги.
Глава 8
– Ну, как ты? – Шепнула Катя, грохоча тарелками, когда с обедом было покончено, и мужчины ушли играть с Димулькой в плейстейшн.
– Нормально. Почти освоилась. – Неопределённо пожав плечами, поморщилась.
Вообще это сложно. В плане передачи ложной эмоции.
Я себя чувствовала, как на первом курсе универа – пытаюсь повторять за хореографом, смотрю на него и уверена, что всё у меня идеально в движениях и жестах.
Сейчас происходило то же самое, только «хореографом» у меня выступала память. Чтобы изобразить неискреннюю реакцию, нежно сильно постараться, а вот реальную лицо само изображало… как по типу «чик-чирик, я – в домике».
«Меня же не видят… почему бы и не быть само собой?!» – Наверное, именно так размышляла внутри меня невидящая «Я», потому как слова с выражением лица у меня почти не состыковывались.
Сомнение в голосе бывшей приват-танцовщицы говорило именно об этом.
– Точно?
– Всё норм. Не переживай… Где рожать будешь? – Осторожно переведя тему, уже искренне улыбнулась.
– В Питере – где же ещё? Тут хорошие врачи. Не поверишь, но в Италии медицина так себе. За те полгода, что я там наблюдалась, нервов мне попили – трындец! Чего только стоит первый скрининг!
– Ну, не обобщай. У нас тоже «мастера» есть… «не дай Бог» которые. Скорей всего ты просто так попала. Странно, что Андрей не нашёл тебе другого гинеколога.
– Я ему не говорила, что мне не нравится Даниэлла Герра. Знаешь, я так хотела побыстрей вернуться домой, что даже его секретарше втихую помогала. Женщина попалась сообразительная, но медлительная, просто жуть!
По звуку захлопнулась посудомойка, и Катя подсела ко мне, чтобы обнять за плечи.
Родной запах окутал меня с ног до головы.
Я зажмурилась, чувствуя, как пощипывает в носу от нахлынувших эмоций.
– Знала бы ты, как я рада, что вы вернулись… – положив голову на плечо моей Смирновой, глубоко вздохнула, приобнимая в ответ. – Ого! – Нащупав восьмимесячный живот, задохнулась восторгом. – Какая ты большая!
– Говорю же, нервы мне все вытрепали. Сначала изводили прибавлением в весе, потом страшными предсказаниями, что ребёнок с патологиями… вчера сходила к Марье Андреевне – просто близняшки.
– Ах! – Обнимать подругу стало в два раза страшнее и приятнее одновременно. – Андрею уже сказала?
– Неа. Пусть будет сюрприз. – В голосе Кати слышалось незамутнённое откровенное женское счастье.
Вдруг с мою ладошку толкнулся кто-то из парочки близняшек.
Пред глазами поплыли круги, но я даже не замечала, с восторгом замерев.
– Как жалко, что не могу стать крёстной им…
– Кто тебе такое сказал?! – Возмутилась Катя. – Можешь и ещё как будешь! Поступим, как в старину – если выбрал крёстного своему ребёнку, значит, он будет крестить и последующих твоих детей!
– А много ли у нас будет последующих? – Из ниоткуда появился Андрюша.
В руку пнулось аж две конечности.
«Надо же… маленькие такие, а папин голос уже различают…»
– Думаю, трое. – В голосе теперь уже Зверевой Катерины слышалась лукавая улыбка.
– Димка будет рад.
– И я… – мечтательно улыбнувшись, откинулась на диване, отпуская беременную пленницу в объятья её мужа.
Долго выдержать их телячьи нежности у меня совести не хватило.
Осторожно поднявшись, неслышно вышла в коридор, ориентируясь по стенам.
В доме Андрея я прожила около двух месяцев, поэтому неплохо помнила, что и где находится, так что в гостиную добралась без травм и шишек. Так же мне неплохо помогли произошедшие со зрением улучшения. Пусть картинка окружающей действительности мне ещё была не доступна, но очертания комнат и предметы мебели я распознавала на уровне силуэтов достаточно неплохо. Правда, глаза немного устали, когда я застыла в дверях гостиной, где доносились крики настоящей борьбы за неприкосновенность орла.
– Крёстная! – Окликнул меня Димочка, пропуская мимо ушей наставления своего старшего тёзки. – Ой! Деда, меня убили…
