Чтобы как-то отвлечься, сын Броска отправился в тренировочный зал, где у него уже появился любимый дальний угол. А надо сказать, данное помещение вообще не особо пользовалось популярностью у экипажа, с приходом же брачного периода здесь стало совсем тихо. Это явилось еще одним разительным отличием жизни ученых от жизни охотников. Последние во время Сезона наоборот старались максимально выплеснуть энергию на тренировках, дабы не поубивать в минутном помутнении друг друга, хотя, это и не могло полностью застраховать от жестоких стычек. Далеко не все воины добивались расположения самок, и увеличенная физическая нагрузка, как ни странно, была для них хорошим выходом. «Научники», однако, судя по всему, использовали иные методы. Саванна упоминал некие препараты, но сам же делал оговорку, что злоупотребление ими к добру не приводит, так что полагать, будто весь экипаж проводит Сезон «под кайфом» явно было ошибочно. И дополнительным свидетельством тому становились характерные взрыкивания и трели, раздающиеся в стенах «Зенита» с каждым днем все чаще и громче. А еще в коридорах, страшно сказать, начали периодически мелькать не только урм (те вот как раз в большинстве своем благоразумно попрятались), но и так называемые «девочки» — чернокожие гермафродиты, табунами пасущиеся в закоулках «Всячины». И то, что ни одна из этих самых «девочек» ни разу не полезла к Кошмару, говорило о том, что работы у них и без того хватало.
Сам Кошмар пока что держался. Сезонное беспокойство постепенно овладевало им, но еще не досаждало по-настоящему, проявляясь в слегка повышенной нервной возбудимости и более-менее терпимом распирающем ощущении внутри брюха, которое поначалу можно было спутать с чувством излишней сытости. Тем не менее, попадись ему сейчас на пути самка, и он бы уже точно знал, что с ней следует делать. Однако, помня об опасениях Саванны, самец не искал с особями женского пола встречи и вообще старался вести себя как можно более неприметно. Да только одного воин не учел: повышенной инициативности местных дамочек…
Кошмар так увлеченно отрабатывал любимые приемы, что не сразу заметил появившегося зрителя. Вернее, зрительницу. Роскошь вошла очень тихо и, встав возле колонны, начала с нескрываемым интересом наблюдать за упражнениями молодого воина — если говорить по совести, то весьма далекими от идеала, но поистине впечатляющими для неискушенной в единоборствах самки. И ее повышенное внимание сейчас представляло собой абсолютно нормальное явление, учитывая мускусный аромат, в удвоенной концентрации исходящий от разгоряченного тела беспечно прыгающего с копьем сына Броска. Только вот сам охотник все равно оказался застигнут врасплох.
— Я вижу, кто-то полностью исцелился, — промурлыкала Роскошь, стоило самцу ее заметить и в растерянности остановиться. Не дав Кошмару опомниться, она неторопливой, соблазнительной походкой направилась прямо к нему.
— Я так и не поблагодарил тебя за помощь, что ты мне оказала, — низко кланяясь, проговорил молодой воин. — Спасибо тебе…
— В тот день я собиралась немного размяться и побегать, но ты нарушил мои планы, — усмехнулась самка, подходя все ближе и окутывая сын Броска столь соблазнительным ароматом, что у того перехватило дыхание и начали подкашиваться ноги. Боги, как она была прекрасна! Бурая шкурка пестрела россыпью аккуратных черных пятнышек, в меру длинная грива падала на спину блестящей смоляной копной, а женственные формы, еще не отяжеленные последствиями многих кладок, просто сводили с ума. И даже стандартная «спецодежда» — не то роба, не то доспехи — совершенно ее не портила, а наоборот придавала фигуре некую… Оригинальность. Воистину — Роскошь есть Роскошь!
Короче говоря, нужно было срочно спасаться, пока не произошло непоправимое…
— Не смею тебе мешать, — поспешно отступая назад и пытаясь по как можно большему радиусу обойти самку, пробормотал Кошмар. — Зал в твоем распоряжении…
— А, что, нам тут двоим места не хватит? — с притворным изумлением воскликнула та и как будто случайно преградила ему путь к отступлению.
— Прости, мне следует уйти, — из последних сил сдерживая рвущееся на свободу желание, почти простонал самец и вновь попытался ускользнуть.
— Куда ж ты так торопишься? — голос Роскоши понизился до шепота и стал уже откровенно соблазнительным.
Кошмар чуть не взвыл и предпринял последнюю попытку эвакуироваться вдоль стены. Это было ошибкой. В следующий момент самка уже прижала его своим телом, лишив возможности выкрутиться. Одной рукой она обхватила воина за шею, другой же взялась за его копье и медленно провела ладонью вниз по древку, пока не наткнулась на судорожно вцепившиеся в оружие пальцы самца.
— Знаешь, у меня как раз перерыв в работе, — многообещающе проговорила Роскошь, и ее дымчато-серые глаза, изысканно обведенные тонкой черной каймой, оказались прямо напротив панически округлившихся глаз сына Броска. — Может, составишь мне на отдыхе компанию, охотник? Расскажешь о своих победах…
