В этот момент где-то в лесу хрустнула ветка, и оба они, седой и местный, почти одновременно сунули руки в карманы и рванули к возможным укрытиям. Только теперь я понял, что это не встреча старых приятелей и никакие не учения. Пляжный песок вздыбился от прозвучавших со стороны леса автоматных очередей. Я замер, плотнее прижался к железу. Очереди были явно не холостыми, в отличие от моего пистолета. Местный успел сделать два выстрела, но точная очередь не дала ему занять выгодной позиции. Седой успел залечь, выстрелил, перекатился за валун, и в этот момент сзади него выросли две могучие камуфлированные фигуры. Седой не успел среагировать, его довольно профессионально обезоружили и заломили руки за спину. В этот момент со стороны леса показался третий, автоматчик. Он шел, опустив ствол к земле, и вид у него был довольно обескураженный.
– Зачем убил? – набросился на автоматчика высокий стриженый парень, явно главарь. Говорил он с заметным акцентом, тыкая стволом своего «стечкина» в сторону окровавленного неподвижного тела недавнего собеседника седого.
– Он убил Файтера, – дернулся всем телом автоматчик.
Я отметил, что Файтер – имечко явно не местное, по-моему, оно обозначает бойца.
– Ох, е… – отчетливо выругался стриженый. – Ладно, зато этот теперь у нас.
Этот, он же седой, стоял, выпрямившись во весь рост, под прицелом третьего – самого молодого, с симпатичной бородкой и злым проницательным взглядом. Руки седого были подняты, ладони уперты в затылок. Нет, к сожалению, это были никакие не учения…
– Нам известно, кто ты и кто вот этот, – кивнув в сторону погибшего, проговорил стриженый.
Седой молча смотрел в одну точку. Он словно окаменел.
– Молчишь? – продолжил стриженый. – Ничего, время у нас имеется.
После этих слов седого поставили на колени.
– Кто эти люди? – спросил я, прежде чем тронуть машину с места.
– Наемники, боевики наркомафии.
– По виду славяне… Кроме вот этого, – я кивнул в сторону стриженого.
– Я же говорю – наемники.
Тут он прав. Национальность и вероисповедание здесь ни при чем. Бандит, он и есть бандит. Просто в последние годы я стал настороженно смотреть на всякого бородатого брюнета. Впрочем, не только я.
До города мы добрались без приключений. Не прошло и получаса, как мы въехали в столицу Изгории город Изгорск.
– Где остановимся? – спросил я.
– Давай вот здесь, – полковник кивнул на стоянку рядом с аптекой.
– Вам бы к врачу надо, – произнес я, собираясь покинуть автомобиль.
– Успеется, подожди, подполковник… Звать-то тебя как?
И в самом деле, кроме звания, я более никак не отрекомендовался.
– Валентин Денисович, – ответил я.
– А я про тебя слышал, кажется… – прищурившись, отозвался Булышев. – Тебя к ордену дважды представляли, но так и не наградили. И в академию тормознули…
М-да, «контора» информирована достаточно правдиво.
– У тебя фамилия заковыристая… Из памяти вылетела, – продолжил Булышев.
– Обычная у меня фамилия. Редкая просто… Вечер.
– Что? – не понял Булышев.
Часы, висевшие рядом с аптекой, показывали ровно девять утра.
– Фамилия такая – Вечер, – пояснил я.
– Точно, – впервые за все время нашего знакомства улыбнулся полковник, – Валентин Денисович Вечер, сокращенно – ВДВ. Наслышан…
Тут лицо Булышева вновь невольно искривилось от боли. Не до улыбок полковнику.
– Давайте я вас до госпиталя довезу, – сказал я.
– Да… Но сначала поговорим. Ты парень честный, надежный. Меня с тобой бог свел… И мне нужна твоя помощь, Валентин.
Все стало до предельного просто. Меня, кажется, вербуют.
– Боюсь, ничем не смогу вам помочь. У меня другая специализация. Глубинная разведка, диверсионные рейды, – ответил я негромко, но внятно.
– Непонятливый ты парень, – отозвался фээсбэшник с тоской во взгляде.
– Что поделаешь, – я лишь пожал плечами.
Мне не хватало только фээсбэшных заморочек. И так за плечами Чечня, ныне служба в учебном центре спецназа ВДВ. Обучаю офицеров, прапорщиков и контрактников, одним словом, профессионалов тактике уличных боев, рукопашному поединку в закрытом помещении и искусству выживания в экстремальных условиях. Охота на наркомафию меня не интересует. Ко всему прочему, у ФСБ есть свой спецназ – «Альфа», «Вымпел»… Бог его со мною свел! Ох, зря, полковник, за бога говоришь.
– И все-таки послушай меня. Здесь, в Изгории, создается картель, – произнес Булышев.
– Медельинский знаю, – усмехнулся я. – А что будет за Изгорский картель?
– Звучит смешно, – кивнул Булышев. – А смысл печальный. Картель – это монополия. Иными словами, несколько предприятий образуют союз. Предприятий, производящих однородную продукцию, в нашем случае наркотики. Хозяева предприятий договариваются о своей доле в производстве, сбыте. Об условиях продажи, ценах и районах сбыта. Цель – завоевание монопольного положения. Но это только начало. В дальнейшем Изгорский картель, скорее всего, объединится с крупнейшими международными наркосиндикатами… Ты знаешь, почему из Изгорска исчезли цыгане?
– Межнациональная рознь, – отозвался я. – Слышал, цыган ударил ножом кого-то из местных, и понеслось.
