В самом деле, Валентин негромким голосом сообщил, что они подошли к крепости с противоположной стороны.
– Слава богу, хоть из зиндана сами выбрались, – проговорил Чабан.
Рита и Малышев молча переглянулись. Дескать, ваша школа, Яков Максимович. По-другому никак.
– Хашим… – произнес Женя, фиксирующий главный вход в крепость.
И в самом деле – на пороге появился «бизнесмен». Разумеется, в сопровождении двух телохранителей, вооруженных пистолетами-пулеметами. Третий, водитель, стоял рядом с бронированным джипом.
– Рита. – Чабан тронул женщину за плечо.
Та отложила косметичку и сняла наушники.
Телохранители вскинули пистолеты-пулеметы. Навстречу Хашиму двигалась молодая стройная женщина. Он, конечно, не всех местных знал в лицо, но молодых и стройных помнил наперечет. Эту явно видел впервые. Водитель-охранник попытался было встать у нее на пути, но тут же рухнул как подкошенный. То же случилось и с двумя другими телохранителями. При этом не было слышно ни звука выстрелов, ни какого-либо шума. Хашим попытался было выхватить свой пистолет, но женщина одним прыжком оказалась рядом с ним и ударила его под коленный сустав. Женщина, несмотря на традиционное одеяние, была обута в тяжелый армейский ботинок. Хашим вскрикнул, потерял равновесие. Не прошло и пары секунд, как он лежал физиономией в землю, а в затылок сильно давил оружейный ствол.
– Поднимаемся, господин хороший! – произнес Чабан, при этом одобрительно подмигнув Рите и Женьке.
На все про все ушло менее десяти секунд. «Гроза», несмотря на уродливый дизайн и малую дальность, выручила своей бесшумностью.
– Веди нас к хозяину! – Чабан кивнул в сторону входа в особняк-крепость.
Хашим поднялся на ноги. Конечности плохо гнулись, тем не менее он тронулся к входу в крепость. Быстрота и натиск атакующих деморализовали его и подчинили себе. Точно так же, как некоторое время назад это сделал Стекольщик в московском ресторане.
Рита вновь достала косметичку.
– Найди Вечера. Потом ждите нас здесь! – распорядился Чабан. – Женя, давай за мной!
Малышев, успевший оттащить трупы охранников в канаву, ждать себя не заставил.
– В доме много охранников? – спросил Чабан у самых дверей.
– Много, – с трудом сдерживая дрожь, пролепетал Хашим.
– При входе сколько?
– Один… Может, двое.
– Тогда вперед.
На едва гнущихся конечностях Хашим вошел в здание.
– Кто это с тобой? – спросил сидящий при входе здоровенный бородач.
Ответ был им получен тут же в виде бесшумного выстрела малышевской «Грозы». Хашим дернулся было в сторону, но Чабан удержал его, при этом, явно в воспитательных мерах, слегка ударив ребром ладони по почкам.
– Теперь наверх, – пояснил Чабан сбившемуся с курса Хашиму. – На второй этаж.
Проходя мимо застреленного бородача-охранника, Малышев обратил внимание на его татуированные и исколотые шприцем ручищи. Явный уголовник и наркоман. Женька лишь поморщился.
– Это я, Хашим. У меня срочная информация.
Чабан и Женя благоразумно укрылись на лестнице, так как предполагали, что над дверью личных апартаментов Эль-Абу Салиха установлена видеокамера. Так оно и оказалось. Хашим некоторое время потоптался у двери, затем ее открыл один из молчаливых телохранителей. Бесшумный выстрел, и он так же молча растянулся вдоль порога. Дверь невольно распахнулась настежь. Дальнейшее происходило стремительно, как в убыстренном кинофильме. Хашим благоразумно упал на пол, а Чабан и Малышев рванулись в комнату. Она оказалась не слишком просторной. Чабан одним ударом опрокинул на пол того, кто оказался перед ним, еще не зная, телохранитель это или сам Эль-Абу. Женя выстрелил в силуэт, стоявший рядом с окном и вскинувший руку с оружием в сторону Чабана. Выстрелы прозвучали одновременно.
– Вот… мать, – проскрежетал зубами Чабан, не выпуская при этом того, кого только что свалил на пол. – Женя, помоги!
Быстро обследовав глазами нехитрое пространство и выяснив, что больше в комнате никого нет, Малышев бросился на помощь Чабану.
– Плохо дело, – произнес Яков Максимович.
Только сейчас Женька заметил, что защитная куртка Чабана на глазах набухает большими бурыми пятнами. У Эль-Абу была неплохая охрана.
– Сперва его! – кивнул на своего пленника Чабан.
Тот, казалось, не подавал признаков жизни. Малышев поднял его быстрым движением, достал из кармана прочную веревку и уже готов был связать, но тот неожиданно ожил, ударив Малышева в солнечное сплетение. Женя сумел выдержать удар и блокировал следующий, сокрушительный, фалангой пальцев правой руки в висок. Эль-Абу Салих был известным мастером рукопашного боя, но он явно недооценил маленького десантника. У Женьки в руках был пистолет, но строжайший приказ взять Эль-Абу живым делал сейчас оружие бесполезным. Приказ Женя уважал. Тем не менее он вскинул оружие, точно решил стрелять. Абу тут же уклонился от возможного выстрела, и в этот момент Малышев провел удачную подсечку. Абу Салих вновь оказался на полу, рядом с истекающим кровью Чабаном. Яков Максимович собрал последние силы и сомкнутыми в замок кулаками нанес противнику нокаутирующий удар в челюсть.
