– Ну, во-первых… Не поверишь, жалею вас. А во-вторых, исхожу из во-первых. Мне кажется, мы должны сотрудничать. У тебя есть квартира, Вечер?
– А то вы не знаете…
– Я знаю, что у подполковника ВДВ, орденоносца и участника боевых действий нет ничего. Так тебя оценила Родина.
– Вы, стало быть, оцените дороже? – в той же спокойной манере интересовался я.
– Ну уж не в пример.
– Вам нужно, чтобы мы доставили в Москву фальшивого Абу Салиха? – спросил я.
– К сожалению, Артема больше нет, – покачал головой Виталий Андреевич.
– Предавший раз будет предавать и дальше, – заметил Филипп Филиппыч.
– Стало быть, жалеть нечего, – согласился я и тут же внес собственное предложение: – Может, тогда доставим в Москву настоящего Эль-Абу Салиха?
– Так шутят в ящике на «смехопилораме», – жестко отозвался Виталий Андреевич.
Он хотел добавить что-то еще, но в помещение вошел отлучавшийся на некоторое время Горлач. Он положил перед Виталием Андреевичем бумагу, на которой было написано всего несколько слов. Виталий Андреевич тут же изменился в лице. Переглянулся с Филиппычем, который сохранял спокойствие.
– Вот так вот… получилось, – развел руками смущенный Горлач.
– Сейчас поговорим, – несколько упавшим голосом произнес Виталий Андреевич и тут же вернулся ко мне: – Твоя шутка мне не понравилась. Филиппыч проводит тебя к… Одним словом, тебе объяснят, чего стоят шутки.
Филиппыч, а также двое казачков препроводили меня в помещение, похожее на спортивный зал для занятий игровыми видами. За мной наглухо закрылась дверь, и я сделал пару шагов вперед. Никого не было. Таким образом прошло минут восемь-десять. Я заскучал, подошел к зарешеченному, наглухо закрытому окну. Присел рядом с ним на узенькую деревянную скамью. И тут в нескольких сантиметрах от моего берца в деревянный пол вонзился армейский нож. Филиппыч упражняется?! Я быстро повернулся в ту сторону, откуда был пущен кинжал. Нет, передо мною оказался не Филиппыч. Передо мною стоял Эль-Абу Салих. В одной руке он сжимал еще один кинжал, в другой пистолет Стечкина. И руки те были сильные, гладкие, с ухоженными ногтями.
– Здравствуй, уважаемый, – только и оставалось произнести мне.
– Десантники довершили бы дело, начатое Булышевым! Далее пошли бы репортажи (в том числе твои, кретин!), а также поздравления, награждения. А потом на место Булышева должен был встать наш верный человек, майор-подполковник-полковник Игорь Середа. Через короткое время он неминуемо занял бы место Сладкова. Обязательно занял!
Впервые Горлач видел человека, именуемого Стекольщиком, в такой ярости. Впрочем, и немудрено. С гибелью Середы рушились его дальние стратегические планы.
– Он пытался бежать, – повторил Горлач слова, сказанные чеченцем, убившим Игоря. – Схватился за автомат, хотел убить охранника!
– Нить к Сладкову оборвана, – чуть сдержаннее произнес Стекольщик. – А я ведь так ценил тебя, Николай!
Горлач почувствовал, что пол уходит у него из-под ног. «Ценил»! Никакие былые заслуги не спасут теперь подполковника-журналиста. Стекольщик действительно ЦЕНИЛ Горлача без всяких кавычек. Ценил до недавнего часа, ценил почти десять лет.
Аккурат за год до распада Советского Союза Горлач успел закончить факультет журналистики Львовского военно-политического училища. Помимо журналистской профессии лейтенант имел дополнительную (сугубо армейскую) специальность – спецпропагандиста, владеющего методами информационной войны. Пару лет он отработал в гарнизонном еженедельнике, пописывал пустые статейки о боевых буднях артиллерийской батареи, но потом Николаю Петровичу сказочно повезло. Он оказался в пресс-службе одного из заместителей министра обороны. Поначалу Горлач считал это случайным везением, но вскоре догадался, что все эти годы (начиная с выпуска из училища) за его спиной незримо присутствовала сильная влиятельная фигура. Это само по себе немало льстило самолюбивому характеру Николая. Влиятельной фигурой оказался, разумеется, Стекольщик.
– Я давно наблюдаю за тобой, и мне нужен именно такой человек, – прямо сообщил Стекольщик во время их первой встречи.
– Чем же я удостоился такой чести? – с легкой иронией поинтересовался Горлач.
Он вообще был ироничным человеком и всегда старался соблюсти дистанцию.
– Во-первых, ты умеешь писать. А также анализировать и обобщать. Но главное – ты умеешь добыть материал и интересно подать его. Это видно даже по твоим откровенно конъюнктурным артиллерийским заметкам.
