Он так и сказал «будьте покойны», что крайне не понравилось ни Чабану, ни Кентавру, ни Антонине. Быть «покойными» они не собирались. Машина остановилась возле одного из поселковых домов, и шофер быстро скрылся в его дверях. Поселок скорее походил на заброшенную деревню. Всего несколько домишек довольно запущенного вида. Водитель отсутствовал долго, почти пять минут.
– Яков Максимович, – произнес Кентавр, – давайте я сяду за руль и…
– Возвращается господин хороший, – кивнул за окошко Чабан.
Водитель и в самом деле возвращался, но без канистры и воронки. Зато в сопровождении еще трех мужчин. Кентавр и Чабан молча наблюдали за их приближением. Оружия у Артура прихватить не удалось. Тоня хотела было что-то сказать, но с противоположной стороны неожиданно выросли еще четверо.
– Не двигаться, и руки в гору! – скомандовал один из них, уперев в боковое стекло ствол карабина. – Вылазьте по одному.
Окружившие со всех сторон машину были вооружены и настроены решительно.
– Яков Максимович, вам укол надо сделать, – сказала Тоня, увидев, как побелело лицо Чабана.
Сейчас я крайне не нравился самому себе. Я был просто полным… Даже мысленно не хочется произносить, кем я оказался в данной ситуации. Старикан оказался ловчее меня и теперь был на свободе.
– Распорядитесь, чтобы наладили связь! – сказал я Виталию Андреевичу.
– Будем договариваться? – спросил он.
– Я вам уже сказал, меня интересуют склады, наркофабрика и Абу Салих. Сведения об этом я из вас вытащу любой ценой.
– У вас один выход, господин Вечер, – как ни в чем не бывало проговорил Виталий Андреевич. – Вы выполняете наши указания, иначе… Вы даже не знаете, что вас ждет. И моя смерть ничего не изменит. НИ-ЧЕ-ГО, поймите!
– Что же нас ждет? – спросил я.
– Вы погибнете от своих, – ответил Виталий Андреевич.
Тут я еле сдержал себя. Дернул плечами Малышев. Лицо Риты не осталось безучастным и спокойным. Мы все трое вспомнили слова нашего командира Чабана, майора Сергеева: «Самое страшное – от своих погибнуть!» Слишком многое сейчас вспомнилось. Во время первой чеченской я понял, что трудно осуждать родителей, которые своих чад от армии откупают. Вот такая история, например. Штурмуем населенный пункт. Точнее, населенный пункт, превращенный боевиками в укрепрайон. Радист обращается ко мне как к старшему:
– Командование на связи!
Беру телефон, слышу:
– Вам приказано отойти!
– Да мы в трехстах метрах от объекта! – взрываюсь я. – Потерь нет, раненых четыре. Час-полтора боевых действий и…
– Это приказ, Вечер! – обрывает меня невидимый властный собеседник.
– Чей? – интересуюсь. Потому как совсем нельзя нам отходить.
– Первого!
– Тогда прошу повторить!
– Первый приказал отходить!
Чуть ли не швыряю трубку, подзываю своего заместителя, капитана Аряпова.
– Ринат, готовь людей к отходу!
Ринат заморгал, точно на сумасшедшего смотрит.
– Приказ Первого! – разъясняю ему я, добавляя пару-другую крепких выражений.
Грузимся, готовимся отходить. На радость почти сломленным боевикам. И тут, в самый разгар посадки, над нами появляется штурмовик «Су-25». Серьезная вещь, кто незнаком. А нам авиаторы перед боем не дали корректировщика авиаогня: дескать, обойдетесь без штурмовой авиации. Теперь кто-то решил, что не обойдемся. А у летчика свои соображения. Он видит скопление людей в камуфляже и лупит по ним (точнее, по нам!) так, что выпускает весь боезапас. Ему, оказывается, сказали, что батальон ВДВ уже отошел на добрые пять километров от чеченского укрепрайона. Выпустил боезапас летчик и полетел себе назад. Я с земли поднялся – картина жуткая. Сгоревшие, покореженные машины, а уж про бойцов, в горелое мясо превращенных, и говорить невозможно. Рината Аряпова я опознал лишь по татуировке на правой руке, она у него заковыристая, редкая была… Кто уцелел, выполнили приказ Первого – вернулись к месту постоянной дислокации.
А с летчиком тем было следующее. Он приземлился на аэродроме в Моздоке и тут же направился в диспетчерскую доложить об успешном выполнении боевой задачи. Радостный такой прибыл, возбужденный:
– Товарищ полковник, задание выполнено! Скопление боевиков ликвидировано!
Товарищ полковник молча поставил перед юным капитаном железную кружку, так же молча налил в нее неразбавленного спирта, потом произнес следующее:
– Промахнулись мы, капитан… И ты, и я.
– Никак нет! – дернул плечами летчик. – Своими глазами видел: цели поражены.
– Пей, – кивнул на кружку полковник.
– Не понимаю вас. – Капитан взял в руки кружку, но отпивать из нее не собирался.
– Ты сработал четко, – произнес полковник, собравшись с силами, – только обстреляли мы с тобой не боевиков…
– А кого же? – Летчик застыл, не выпуская из рук кружки.
– Наших. Десантников.
– Всех? – одеревеневшими губами, полушепотом спросил капитан.
– Многих… Но не всех, по счастью. Эй, ты что это делаешь?
