Она затравленно огляделась по сторонам. От внутренней опустошенности еще сильнее подавляла пустота места, где стояла, пустота огромного, покинутого людьми собора. Ихазель безотчетно припала к основанию одной из колонн в промежутке между двумя каменными кадильницами.
Кадильницы были пусты и холодны. Давным-давно никто не бросал благовонной смолы в медные чаши, где среди пепла чернели угольки, когда-то священные. А по стволу колонны тянулся темный след от дыма, который в былые времена круглыми сутками возносился отсюда к потолку.
Удивленными, широко открытыми от испуга глазами обвела эту пустоту Ихазель, словно нынче впервые заприметила и обратила внимание.
– Как же это было? – сама себя не слыша, зашептала она. – Как же это было? Как же это было?
Вспомнились детские сны, явился светлый образ пришельца с Земли.
– Где он сейчас?
В ушах зазвучали слышанные недавно ехидные речи:
«Всю равнину вдоль и поперек разорил ваш победоносец, и вот подступил он к высоким горам, остановился и не знает, что делать».
А потом:
«Весь род людской будет нашими слугами. Кроме той, которая пожелает стать госпожой и по доброй воле последует за шерном…»
– Нет! Нет! Нет! – мятежно и отчаянно заголосило в ней что-то.
Воздела Ихазель белы руки из опавших темно-лиловых рукавов.
– Ерет! – запричитала в голос, хотя вокруг давно никого не было. – Смилуйся, Ерет! Возьми меня с собой! Я к Победоносцу хочу! Не оставляй меня здесь, меня шерн морочит! Глаза у него не закованы! Хочу к Победоносцу! Хочу видеть, хочу знать, что он сильнее, что он…
Она упала на колени, потом лицом на пол, так что звякнули о камень дорогие ожерелья на шее.
Солнце, засеребревшее в туманной дымке, еще светило в собор, но уже слышался гром накатывающейся грозы, грохотал, могучий и страшный. Ихазель лежала, не шевелясь.
«Вот лопнул свод надо мой, – трепетала мысль, – вот колонны валятся, вот швы разверзаются каменные… И да свершится! Да свершится! Пусть рухнет весь мир и меня под обломками похоронит!»
Новый раскат грома сотряс стены, свет проглоченного тучами солнца внезапно угас. Ихазель тихо плакала…
Тем временем Матарет, распрощавшись на паперти с Еретом, которого позвали к первосвященнику, задумчиво брел куда глаза глядят. На углу какой-то улицы чуть не налетел на Роду. Глаза у Премудрого сияли, побитое лицо светилось радостью. Завидя товарища, Рода остановился и и во весь голос воскликнул:
– Матарет, ты знаешь?
Но тот вместо ответа шагнул вперед и крепко взял Роду за локоть.
– Собирай тех, кто с нами едет, – сказал Матарет. – Мы выступаем сию же минуту!
– Ты спятил! – ахнул Рода. – Ты глянь!
И указал рукой на небо, откуда на опустевшие улицы прыгнул ветер, нацелившийся сорвать одежду с двух людишек, единственных, кто не спрятался еще от грозы.
– Мы выступаем сию же минуту! – повторил Матарет. Решительный, почти властный тон, которого от него никто никогда не слышал, как громом поразил Роду. Он окинул сотоварища изумленным взглядом, не зная, как поступить. А Матарет, заметив эту растерянность, усмехнулся:
– Премудрый, ты велик, я почитал тебя и буду почитать до конца дней, но поверь: мы не можем терять ни минуты. Знаю, что говорю…
Лило как из ведра, небо словно растворилось в воде, когда одиннадцать завернувшихся в плащи людей, крадучись, выскользнули из городских ворот с небольшой упряжкой собак, держа путь по древней дороге в Полярную страну.
– А если я не разрешу тебе собирать подкрепление? Ерет медленно вскинул голову и глянул первосвященнику в лицо.
– Тогда мне придется собрать его без разрешения, Ваше Высочество, – спокойно, но твердо ответил он.
Элем засмеялся.
– Ты мне нравишься, парень, – сказал он. – Это я так, ради интереса. Подкрепление отправится нынче в ночь.
– Знаю.
– Победоносцу такие, как ты, нужны как воздух. Что бы он без вас делал?
– Разрешите удалиться, Ваше Высочество.
– Постой. Расскажи еще что-нибудь. Тебя слушать – одно удовольствие.
– Я рассказал вам все, Ваше Высочество.
Первосвященник подошел поближе и уставился на Ерета пронзительным взглядом неподвижных черных глаз.
– Значит, бьетесь и побеждаете, – нарочито медленно сказал он.
– Да.
– И все благодаря Победоносцу?
Ерет молчаливым кивком подтвердил.
– Так что, не будь с вами Победоносца, – гнул свое Элем, не сводя с Ерета глаз, – из похода ничего не вышло бы?
– Точно так. Без Победоносца мы шагу не ступили бы.
– Даже если бы имели огненный бой?
Ерет невольно тряхнул головой и посмотрел на первосвященника. Сразу не ответил. Закралась мысль, что, может быть, в этом случае…
– Огненный бой у нас от Победоносца, – громко и с некоторой поспешностью сказал он.
– Да, вот и заимели огненный бой… От Победоносца, – медлительно повторил Элем как бы в рассеянности.
– Ваше Высочество… – Ерет снова глянул на дверь.
– Внучку Крохабенны видел? Как она? – спросил первосвященник, внезапно сменив тему и тон.
Ерет помрачнел. Насупился и промолчал. А Элем продолжал с дружеской улыбкой:
