– Пусть будет с арестом. – Николай кивнул. – Облик уж больно хорош. Год его прорабатывал, даже околоточный надзиратель здоровается.
Российская империя, Москва. Главный ипподром.
Небольшой грузовичок подъехал к черному входу здания ипподрома ровно в восемь часов вечера. В это время лошади уже давно стояли по стойлам и даже конюхи разъехались по домам, оставив ипподромное хозяйство на попечение десятка сторожей с огромными псами. Но у здания была своя охрана, и пара мужиков здоровенных словно молотобойцы, в чёрных поддёвках и картузах, вышли к машине.
– Эй, болезные, вы никак собрались вдвоём всё перетаскать? – Вышедший из кабины Николай насмешливо посмотрел на охранников.
– Про то разговора не было. – Прогудел один из мужчин. Сами таскайте.
– Ну тогда мы поехали. – Николай махнул рукой водителю, чтобы тот не глушил мотор. – С дураками дело иметь, себе дороже.
– Это кто дурак-то? – Второй мужчина подался вперёд и в руке его появился наган.
– Да ты и есть. – Полог фургона раздвинулся и в просвет между полотнищами вылез раструб ствола пулемёта Льюиса. – Когда ткань сдвинулась ещё больше, стал виден огромный широкоплечий и мордатый мужчина в белой рубахе, чёрной жилетке и чёрных брюках, удобно устроившийся на ящиках с золотом и державший пулемёт словно игрушку на вытянутой руке. – Кто же на такое дело с наганом-то ходит? Риторически спросил он. – Тут тебе не подворотня. – Он громко захохотал, продолжая крепко удерживать оружие. – Ну что, хозяин, кончим дурачков, чтобы другим неповадно было?
– А таскать ты будешь? – Николай улыбнулся. – Нет, Ваня, нам эти людишки покуда живыми нужны. Ну а там как бог даст. – Он вынул из неподвижной руки охранника револьвер, и небрежно закинул в кузов грузовика. – Вперёд, смертнички. Хватаем ящики и несем в кабинет директора.
К удаче охранников вниз спустились ещё пять человек, и длинным караваном, неся на спине продолговатые чёрные ящики, исписанные жёлтыми иероглифами, они потянулись на второй этаж в кабинет директора в сопровождении Ивана всё так же вооружённого пулемётом, Сергея – сухощавого сорокалетнего мужчины в щегольском белом костюме и с двумя Громобоями, и Белоусова, с большим саквояжем в левой руке и Громобоем в правой.
В кабинете директора кроме Василия Павловича Гинзбурга, находилась пара мужчин в костюмах, и когда охранники удалились, один из них, низкорослый толстяк в светло сером костюме, и ярком красно-белом полосатом галстуке, ловко отжал замок на ящике, и приподняв крышку, достал оттуда кожаный мешок. Развязав тесёмки, он зачерпнул золотой песок в мерный стаканчик и присев за столом начал чего-то химичить, доставая из саквояжа бутылочки и склянки.
– Да, Василий Палыч. Это без сомнения золото с желторосских рудников. – Он кивнул. Глядя на колбу в которой оседал какой-то раствор. – Афанасий Егорович, голубчик, давайте-ка перевесьте груз, да на пробу мне ещё из пары мешочков, достаньте.
Всё это время Иван и Сергей скромно сидели на гостевых стульях, словно происходящее их совершенно не касалось, а Николай пил чай, из большой чашки, любезно поданной директором.
Ведя вполголоса светскую беседу, они обсуждали стати лошадей, представленных на последней выставке в Манеже, и перспективы коннозаводства в России, когда оба эксперта закончили работать.
– Семь тысяч двести тридцать одна унция14 ровно. – Мужчина поднял взгляд от своих записей. – Золото хорошее, серебристое, где-то сорок два процента в среднем15. Таким образом цена за грамм – двадцать пять рублей. Пять миллионов сто двадцать пять тысяч рублей, без наших процентов. Изволите получить наличными?
-Изволю получить банковскими книжками. – Произнёс Николай и посмотрел на Гинзбурга. – Мы же вроде договаривались, Василий Павлович?
– А чем вас собственно ассигнации не устраивают? – Удивился ювелир.
– Да, тем, что ни я, ни мои друзья ничего не понимают в качестве этих бумаг. А значит возможно там не настоящие деньги, а фальшак. – С улыбкой пояснил Николай. – И гоняться за вами приводя к повторному согласию у меня нет никакого желания. А вот чековая книжка, и свидетельство об открытии счёта на банковском бланке. Это куда надёжнее. По миллиону на три счёта и остаток на ещё один счёт.
– Да, хорошо. – Подвигав тонкими губами сказал ювелир. Четыреста десять тысяч, это наш процент, и итоговая сумма составит четыре миллиона шестьсот девяносто тысяч. Но как же насчёт документов? – Мужчина которого назвали Афанасием Егоровичем, заинтересованно посмотрел на Николая. – Мы же должны внести в реестр банка вашу фамилию и имя согласно паспорту?
В ответ, Николай открыл боковой карман саквояжа и достав пачку паспортов раскрыл их веером словно карты.
– Выбирайте.
Российская империя, Москва. Ул. Большая Солянка.
Евно Азеф, известный московским ворам под кличкой Калита, любил работать с документами в большой комнате, что при жизни прошлых хозяев особняка была дамским салоном, а после того как здание перекупили, стало огромным кабинетом с широкими панорамными стёклами, выходящими на Москву – реку, и небольшой, но уютный сквер.
