– В госпитале. Только перед этим он сделал восемь выстрелов. Восемь выстрелов – восемь трупов. А что подставился, так густо летели. За ним стена парковой ограды, да в ней полтора десятка дырок. – Глава Тайной Канцелярии устало потёр лицо, и спокойно посмотрел на Духонина. – Я с удовольствием приму вашу помощь. Сейчас, это как никогда кстати.
– Вот и славно. – Рюрик отодвинул красную папку в сторону. – Сутки вам на наведение порядка. – Он внимательно посмотрел на собравшихся чуть задержавшись на московском градоначальнике – генерале Трепове, и остановил взгляд на главе его личной разведки генерал-полковнике Шаховском. – От вас же, Сидор Игнатьевич, и от та?йников жду имя организаторов и заказчиков, сего действа. Найти хоть из-под земли, и сгноить в якутской тюрьме.
Россия Москва, Сухаревская площадь.
Сухаревка, всегда жила разбоем и продажей краденого. После Отечественной войны 1812 года, когда в Москве, пережившей нашествие евроорды, царил полный хаос с собственностью, многие кинулись искать свои пропавшие вещи и фамильные ценности. Тогда московский градоначальник граф Ростопчин издал указ том, что «все вещи, откуда бы они взяты ни были, являются неотъемлемой собственностью того, кто в данный момент ими владеет», и повелел свободно торговать ими, но только по воскресеньям до сумерек и только на площади у Сухаревой башни. Так появился знаменитый Сухаревский рынок. Постепенно близлежащие переулки были заняты «людьми удачи» и прочим сбродом, превратив большой кусок столицы в бандитский анклав, куда даже полицейские чины ходили с оглядкой.
Торговали на рынке всем. Зажатая на сухаревской площади, и прорывавшаяся на все окрестные переулки, торговая площадь предлагала своим посетителям буквально всё. Продукты, одежду, антиквариат, мебель, и услуги любого сорта, от грузчиков, до наёмной ватаги душегубов.
Полно было краденых вещей, подделок художественных полотен, и ювелирных изделий монет всех времён и народов, тоже часто поддельных, и конечно торговали людьми.
И именно сюда были направлены основные подразделения генерального штаба и охранных сотен, для того чтобы раз и навсегда вычистить это воровское гнездо.
Вначале, не разобравшись, урки было огрызнулись, начав отстреливаться, но егеря Давыдовского полка, занимавшиеся партизанской и противопартизанской войной, видывали и не такое, и в ответ ударили так, что в попавшем под раздачу шалмане живых не обнаружилось. Так или примерно так происходило и в других местах Сухаревки, полностью оцепленной войсками, и даже с перекрытыми подземными путями, в которых просто поставили пулемёты, стреляя на любое движение.
Задерживали всех, свозя для начала в огромный кавалерийский манеж, а разбирались уже потом, когда к делу приступили следователи коллегии внутренних дел, сыскари и военная контрразведка. А приглядывали за порядком казаки Отдельного охранного полка куда набирали самых неуправляемых вояк, и славу полк имел такую, что даже бывалые бузотёры сидели тихо и смирно.
Российская империя, Москва, особняк княгини Звенигородской
Но утро было печальным не только для мелкой столичной уголовщины.
Кондрат Крапивин, взятый в дом Звенигородских ещё подростком, был сводным братом Елены Звенигородской, а точнее сыном Антипа Благина и безвестной, но красивой дворянки, даже имя которой кануло в лету. Да не канул её отпрыск, нашедший Антипа в доме Звенигородских.
Антип вполне ответственно подошел к делу воспитания сына. Обученный воровскому ремеслу лучшими специалистами, Кондрат к сорока годам имел видную мужскую стать, одевался соответственно высоким доходам, и несмотря на длинный и кровавый криминальный путь не имел ни одной отсидки.
Елена несмотря на разницу в социальном положении, пусть и не публично, признала брата, и при ней он был тем, кто исполнял самые тайные, и самые важные поручения.
И именно ему, было поручено, под прикрытием волнений в городе, напасть на банковское хранилище Волжско-Камского банка, и выгрести оттуда всю наличность и документы что хранились в сейфах. И свои и чужие.
И вот теперь Кондрат, несмотря на ранний час, стучался в тяжёлую дубовую дверь сестры, требуя её участия.
– Ну чего шумишь? – Елена накинувшая лёгкий халат, и ничуть не стесняясь гостя, распахнула двери с удовольствием оглядев широкоплечего мужчину. Тот конечно не дотягивал мощью до статей отца, но зато получил от матери определённое изящество в фигуре и лицо стопроцентного аристократа. – Верка! Подать нам кофе, и завтрак готовь. Крикнула княгиня, и качнула головой в сторону кресел. – Проходи, садись.
Дождавшись пока гость сядет, Села напротив, и внимательно посмотрела на брата.
– Ну, что там у тебя?
– Беда матушка. – Кондрат, несмотря на то, что был сводным братом, и даже пару раз посетил спальню Елены, никогда не пересекал черту подчинения в их отношениях, за что бы особенно ценим Еленой. – Подошли чисто, и охрана не рыпнулась, только в хранилище пусто. Ни монетки, ни бумажки. Всё вывезли, сявки легавые.
– Плохо. – Елена прикрыла глаза чтобы не выдать своих чувств. – – Очень плохо. Как же успели ироды?
