— Конечно, с помощью политики или интриг… если другие способы недоступны.
Девушке не понравилось то, куда вел этот разговор. Она ушла. Но слова запали ей душу. Волей-неволей Инкит думала о том, что сказал Турринг. Король ей был очень нужен, очень. Она плохо спала, плохо ела, все время вспоминала о нем. Инкит не могла понять до конца, почему ее любовник так поступил с ней. Она постоянно думала и думала, просто не могла не думать обо всем этом! Чем принцесса лучше, чем она? Происхождением, красотой? Но ведь король должен понимать, что Инкит ему предана! Предана по-настоящему. С ее точки зрения, это должно перевешивать и происхождение и красоту. К тому же и сама Инкит была недурна собой. Если бы только этой принцессы не было… если бы ее не было, все могло бы быть по-другому.
Турринг не спешил возвращаться к тому разговору. Он был опытен. Болтал с Инкит о пустяках, делая небольшие и почти незаметные намеки, и прислушивался, прислушивался к ответам на них. Турринг знал, что он вне подозрений. Девушка считала, что ее новый приятель просто желает ей добра. Помогает как в работе, так и советами по поводу личной жизни. Он, в свою очередь, был уверен, что Инкит сейчас нуждалась в советах. Она переживала сложный период, была очень уязвима, сомнения мучили ее. Наргел Мист, секретарь посла Дыкона Бурена, известный в Сцепре под именем Турринг, это все видел. И ситуация устраивала его как нельзя лучше. Вот только время слегка поджимало.
Когда из столицы прибыли известия о том, что армия Ранига готова двинуться в поход, Мист решил, что пришла пора для второго, окончательного разговора. Выбрав момент, когда Инкит была в подавленном настроении, он добился приглашения на ужин для них обоих со стороны одного из местных дворян.
Старый уру Геренст был хорошо известен как в Сцепре, так и за ее пределами. Прежде всего, тем, что отличался нелюбовью ко всяческим предрассудкам или к тому, что он сам считал таковыми. Это проявлялось, к примеру, в отсутствие чинопочитания, — в этом вопросе уру делал исключение лишь для короля. Поэтому Геренст никогда не был желанным гостем при дворе, да и не стремился к этому. Конечно, старый уру не имел никаких связей с Кмантом, — Мист добился его приглашения по другой причине. Дело в том, что Геренст обладал вторым недостатком: в его доме чрезвычайно плохо готовили, а ужины проходили в весьма угнетающей обстановке. Мист считал, что для бедной девушки, которая и так была на пороге депрессии, это — то, что надо.
Геренст не подвел. Еда была отвратительной, а застольные разговоры и длинные рассуждения хозяина дома могли бы испортить настроение даже у самого оптимистичного и полного сил шута, только что вышедшего смешить публику. Если Инкит входила в дом уру, пытаясь улыбаться и гордясь своим новым голубым платьем с чудесными тонкими кружевами на рукавах и воротнике, то выходила из него с выражением печали на лице.
Мист, позаботившись о том, чтобы карета Инкит была подана, помог ей туда подняться:
— Госпожа тага, мне очень жаль, что ужин получился таким скомканным. Право же, я должен был заранее послушать, что говорят об этом уру. Может быть, тогда удалось бы под каким-то предлогом отклонить приглашение.
— Это не твоя вина, Турринг, — слабым голосом ответила девушка.
— Мне бы хотелось еще обсудить одно дело относительно школ, госпожа тага. Но вижу, что сейчас не самое подходящее время. Может быть, завтра. Хотя дело неотложное.
— Если неотложное, то садись со мной в карету, — сказала Инкит, покачав головой, — Для обсуждения этого дела хватит времени, пока мы доедем до моего дома?
— Конечно, госпожа тага, спасибо.
Мист бодро забрался в карету и уселся на сидение напротив девушки.
— У нас проблема с одним из учителей, — сразу же начал он, — Это — очень щепетильное дело. Речь идет о Мкеранте, помните этого старичка, одного из учителей-писцов?
— Не помню, но продолжай, Турринг, продолжай.
— Госпожа тага, мне он и раньше показался знакомым, но я ведь не ишиб, поэтому не мог быть уверенным. А недавно мои подозрения насчет него настолько усилились, что я решил подвергнуть его проверке. Обыскать его дом. Тайно, конечно.
— В чем там дело, Турринг? В чем ты его подозреваешь?
— Когда я жил в Фегриде, то однажды случился большой скандал, связанный с разоблачением отравителя.
— Отравителя? — удивилась девушка.
— Да-да, именно. Я как раз присутствовал на суде. Дело было громким. Один ишиб придумал яд, который действует очень быстро, и который нельзя обнаружить, если положить его в еду или капнуть в вино. Было отравлено несколько человек, пока императорские ишибы докопались до истины. Совершенно случайно докопались, между прочим. Ишиб был казнен.
— Но какое отношение к этому имеет наш учитель?
— Сейчас объясню, госпожа тага. Перед судом предстал не только ишиб, но и его слуги. Они помогали ему во всем. Рабы, разумеется, были казнены сразу после суда, а вот свободные слуги… Прошел слух, что часть из них бежала.
— Ты хочешь сказать, что один из наших учителей — бывший слуга ишиба-преступника?
