— Маленькая моя, я вовсе не хочу тебя напугать, но, наверное, в каком-то смысле я хочу, чтобы ты не была безрассудной, следила за тем, что происходит вокруг. Если ты будешь думать головой и держать глаза открытыми, все будет в порядке. Мы с дядей Чарли не допустим, чтобы с тобой произошло что-нибудь плохое. Мама обещает. Хорошо?
Лиза кивнула, и они, держась за руки, спустились по лестнице.
В прихожей их встретил Чарли.
— Ого, сегодня мы выглядим особенно красиво!
— У меня контрольная.
— Ты думаешь, я этого не знаю? Как-никак вчера вечером до половины одиннадцатого повторял с тобой эту тему… Ты получишь отличную оценку, это совершенно точно. Надевай пальто, а я пойду к машине.
— Разве меня сегодня везет не мама?
Чарли оглянулся на Лу-Энн:
— Сегодня я дам маме отдохнуть. К тому же так у нас будет возможность еще раз повторить материал, верно?
— Верно! — просияла Лиза.
Как только она ушла, Чарли повернулся к Лу-Энн. Его лицо стало абсолютно серьезным.
— После того как отвезу Лизу в школу, я кое-что разузнаю в городе.
— Ты думаешь, что сможешь найти этого типа?
Застегивая плащ, Чарли пожал плечами:
— Как знать, может быть, у меня что-нибудь получится. Городок у нас небольшой, но в нем есть много мест, где можно спрятаться. В частности, именно поэтому и
Лу-Энн кивнула:
— А что насчет Риггса?
— Его я оставлю на потом. Если заявлюсь к нему сейчас, его подозрения только еще больше усилятся. Я позвоню из машины, если у меня что-нибудь будет.
Лу-Энн проводила взглядом, как Чарли и Лиза сели в «Рейнджровер» и уехали. Погруженная в раздумья, она надела теплую куртку, прошла через дом и вышла сзади. Прошла мимо бассейна олимпийских стандартов, окруженного площадкой, вымощенной плиткой, и кирпичной стенкой высотой три фута. В это время года воду из бассейна уже спустили, а сам он был накрыт металлической крышкой. Теннисный корт, вероятно, появится в следующем году. Оба этих занятия не привлекали Лу-Энн. В ее суровом детстве не было возможности лениво перебрасывать желтый мячик или плескаться в хлорированной воде. Однако Лиза обожала плавать и с увлечением играла в теннис, и по приезде в «Куст боярышника» она настойчиво требовала устроить ей теннисный корт. На самом деле Лу-Энн было приятно сознавать, что она задержится здесь надолго и можно будет строить такие долгосрочные планы, как обустройство теннисного корта.
Но все же за прошедшие годы у Лу-Энн появилось одно новое увлечение — и именно туда она сейчас и направлялась. Конюшня находилась примерно в пятистах ярдах за главным зданием и была окружена с трех сторон густой рощей. Крупными шагами Лу-Энн быстро дошла до места. Она наняла несколько работников для ухода за территорией и конюшней, однако никого из них еще не было. Достав из сарая сбрую, Лу-Энн умело оседлала кобылу Джой, названную так в честь ее матери. Взяв висящие на стене кожаные перчатки и ковбойскую шляпу, она вскочила в седло. Джой была у нее уже несколько лет; лошадь переезжала из одной страны в другую — задача непростая, но разрешимая, если имеешь бесконечную чековую книжку. Лу-Энн со своими спутниками прибыла в Соединенные Штаты самолетом; Джой пришлось проделать длительное путешествие по морю.
Одна из причин, по которым Лу-Энн и Чарли остановили свой выбор именно на «Кусте боярышника», заключалась в том, что вокруг поместья было множество конных троп, восходящих, вероятно, еще ко временам Томаса Джефферсона.
Женщина пустила лошадь быстрым шагом, и вскоре особняк остался далеко позади. Выпуская в прохладный осенний воздух облачка пара, лошадь и всадница спустились вниз по пологому склону и повернули. Тропа была зажата с обеих сторон высокими деревьями. Бодрящий свежий воздух прояснил Лу-Энн голову, помог ей думать.
Она не узнала мужчину с бородкой; впрочем, в этом не было ничего неожиданного. Почему-то Лу-Энн всегда думала, что разоблачит ее кто-то незнакомый. Мужчине было известно ее настоящее имя; Лу-Энн также не могла сказать, узнал он его недавно или же уже давно его знал.
