Весь путь занял минут двадцать, но мы все равно опоздали. Вокруг перевернутого автомобиля уже стояли несколько патрульных машин, пожарная машина и скорая. На носилках я увидел Ао и тут же указал на нее:
– Дима! Ао! Помощь!
Вряд ли в скорой есть целитель, а вот Дима, даже в самый критический момент, сможет продлить ей жизнь. А если возникнут сложности, меня позовет.
Сам же я проследовал к машине, но путь мне преградил сержант с автоматом:
– Не положено!
– Это моих людей похитили! – сказал я. – Где вторая девушка?
– Э-э-э! – возмущенно сказал сержант, но Сыч меня оттер в сторону и показал корочки:
– Служба княжеской безопасности! Полковник Говоров. Доложите по существу! Похищенных было двое. Вторая где?!
– Здесь только одна девушка! – быстро ответил сержант и указал себе за спину: – Там старший лейтенант Сидралев, он уже в чем-то разобрался, сможет доложить, к тому же с задержанными уже поговорил.
– Где?! – воскликнул Сыч, который оказался Говоровым, и, что-то увидев впереди, быстрым шагом пошел в том направлении, а я юркнул за ним.
– Я все слышал, – еще на подходе к лейтенанту, заляпанному кровью, сказал тот. – Машина, двигавшаяся с параллельной дороги, принадлежит лесхозу, водитель ночевал дома, а машину оставил под домом. Злоумышленники, воспользовавшись этим фактом, завели грузовик и протаранили машину. В результате чего водителя зажало, а пассажирка получила серьезную колотую травму металлическим штырем. Ее буквально пробило и вырвало кусок мяса, но только благодаря этому она еще жива. Рана остановила кровь. Наверное, ее именно поэтому и не забрали, подумали, что она не жилец… Девушку-водителя посадили в серый внедорожник с логотипами, которые водитель грузовика не разглядел. Она была жива и даже сопротивлялась, кричала, как будто собаку звала… Ориентировку на эту машину я дал, сейчас ее ищут. Все службы… Задержанные тоже ранены, у них переломы, но они ничего не говорят.
Лейтенант что-то еще говорил, но я сосредоточил свое внимание на пленных и его не слушал, один молодой показался мне знакомым.
– Кто такой? Мы знакомы?! – спросил я парня, который мутным взглядом смотрел в одну точку, сидел и придерживал себя за живот.
После чего я ударил его пару раз ладонью по лицу и крикнул:
– Отвечай! Сука!
– А-а-а! – закричал он. Один удар соскочил и вскользь прошелся ему по ребрам. – Я не знаю, мы не знакомы!
– А если подумать? Урод!
Старлей попытался меня остановить, но Сыч ему не позволил:
– Не мешай, похитили его невесту!
– Он тебя не знает, – ответил сидящий рядом мужчина с перебинтованной головой. – Я тебя знаю и отвечу на все твои вопросы!
– Оп-па! – удивился старлей. – Заговорил! А мне откусанный кусок языка показывал, мычал и кровь сплевывал.
– Говори, – сказал я ему, оставив молодого в покое.
– Пообещайте мне жизнь и справедливый суд, – уверенно сказал мужчина лет тридцати пяти, глядя прямо в глаза.
– А ты не опупел? – уточнил я. – Что еще я должен тебе пообещать?
– Время идет, – ответил он. – Его у вас не так много. Я Боевир. Если бы захотел, то от милиции точно бы сбежал, но я тут. Начало происходить кое-что странное… К тому времени, как мы поняли, что происходит что-то не то…
– Будет тебе честный суд! – уверенно сказал Сыч. – Говори!
– Я готов поделиться информацией только с Арсением Викторовичем! – так же уверенно заявил мужчина.
– Отойдите на пять метров, – громко сказал я, формируя «доспех духа», потому что если Боевир захочет меня убить, то у него это может легко получиться.
– Меня зовут Евгений Чаплыгин, я звеньевой отряда «невидимок», – уверенно начал мужчина.
– Что за отряд? Мне об этом ничего не известно, – ответил я.
– Я не знаю, кому мы подчиняемся, но наше руководство находится в верхушке клана Советниковых, – ответил мужчина. – Мы все бывшие
– А ты мне тут варежку не втираешь? – разозлился я.
– Не втирает! – ответил парень, которого я допрашивал первым. – Это правда!
– Нас выбрали для выполнения приказа, и мы всегда его выполняли! – резко ответил мужчина. – Пусть часто это было аморально, но в конце концов все шло на благо клана.
– Хорошо, – едва справился я с желанием двинуть и одному, и второму в зубы, потому что чувствовал, что все, что они говорят, правда. – Что по делу скажете?
