Победитель остается один полностью

– Последнее время ты нервный, малыш Пирр, – насмешливо протянул Деймос. Меня одновременно злило и забавляло то, как он разговаривал со всеми.

– Тебе кажется, – оборвал его я.

– А я думаю, что милая Галатея вошла в пору, – засмеялся Деймос. – И потому ты так бесишься.

– Чушь! – вскинулся я, выдавая себя с потрохами.

– Если хочешь защитить ее, должен стараться лучше, – пробормотал Деймос. – Ты весь как на ладони.

– Неправда!

– Правда, – безапелляционно заявил он. – Сегодня вечером потренируешься как раз. Тебя вызовет Верховный Жрец, чтобы прознать, что не так с твоим стручком. Никто ни разу не видел тебя возбужденным. В бане ты, хоть и выглядишь взрослым, спокоен, как море в штиль. А ведь даже статистически хоть разок за четыре года, что мы моемся все вместе, встать должно было. Особенно когда входишь в пору. Это же чисто природа. Простыни твои всегда чистые. Тут уж снимаю шляпу, ничего не скажешь.

– Такое чувство, – зло выплюнул я, – что тут все знают обо мне больше меня. И обо всем, что происходит вокруг.

– Потому что нужно помнить, зачем ты здесь, – Деймос покосился на меня с насмешкой. – Игра уже началась, идиот, что бы ты там себе ни думал. И не надо льстить всем… Мало кто осведомлен, как я. Остальные похожи на тебя. Слепые котятки.

– Я посмотрел бы, если бы опасность грозила Мирре!

Он разозлил меня.

– А что Мирра? – равнодушно спросил Деймос, и я поперхнулся.

– Разве вы не… – я был сбит с толку. Думал, что она ему дорога, как ты – мне.

– А-а-а-а, – засмеялся он. – Ты про это… Что с того. Мирра сегодня со мной, завтра с Киросом. Может, и еще с кем развлекается.

Я недоверчиво покачал головой. Они были отвратительными. Точнее, Игра была отвратительной. Она сделала это с нами. Игра и Верховный Жрец.

– Вы с Йоргосом настоящие дураки, – засмеялся Деймос. – Очнись, Пирр! Здесь, среди нас, нет места любви. Будем надеяться, что твоя малышка Тея отличается от Калипсо и сможет разделить твою моногамию.

И я набросился на него. Не знаю точно, что взбесило меня больше – слово «любовь» или его скабрезные замечания по поводу тебя. Я успел отвесить ему хороший тумак, прежде чем Деймос скрутил меня, поджал под себя и зашипел на ухо:

– Хочешь плетей? Успокойся. Отрасти уже шкуру наконец. Вступай в Игру, иначе сдохнешь сам и погубишь малышку.

Я вывернулся из его рук, пытаясь отдышаться.

– И чего ты такой добрый, а? Почему так заботишься о нас, Деймос?

– Возможно, – театрально вздохнул он, сверкнув черными глазами, – вы возвращаете мне веру в настоящую любовь.

Опять это слово. Но сейчас я не дал сбить себя с толку. Деймос не так уж идеален, как хочет казаться. И у него есть слабые места.

– Здесь есть кто-то небезразличный тебе, – ахнул я. – Здесь, на острове…

Деймос засмеялся, но я успел ухватить то, как нервно он дернул плечом.

– Размечтался! – фыркнул он, взяв себя в руки. – Давай, тренируй свою речь о мужском бессилии перед Верховным Жрецом, а я помогу.

Я пообещал себе быть внимательнее, чтобы рассмотреть привязанности не столь яркие, как связь Калипсо с Йоргосом или Талии с Киросом. Я доберусь до тайной страсти Деймоса. Это будет на руку и тебе, и мне. А пока что сосредоточимся на Верховном Жреце.

Но Деймос не дал мне просто так закончить этот разговор.

– Эй, – сказал он будто бы безразлично. – А как все же… ты проворачиваешь это с простынями? Все не могу понять…

Я хотел его помучить, он редко признавался, что чего-то не понимал, вечно строил из себя умника. Но он помогал мне, и я решил развеять его любопытство.

– Краду простыни в прачечной, – нехотя признался я. – Даже пару раз получил плетей за их якобы пропажу. Суть в том, чтобы украсть достаточно. Для того… ну… чтобы хватило между дежурствами. Потом я менял их на новые.

– А как проносил в прачечную столько простыней? – теперь в голосе Деймоса было откровенное любопытство.

– Обматывал вокруг себя и надевал просторную рубаху, – стыдливо пробормотал я.

– То есть обматывал себя простынями, на которые након… – засмеялся он, но я резко оборвал его:

– Да заткнись ты!

Деймос продолжал смеяться, и я впервые видел его таким по-настоящему веселым, без напускной надменности или высокомерия. Передо мной был такой же мальчишка, как и я.

– Ой, прости… Я не могу…

– Пошел ты… – беззлобно начал я, но, не выдержав, тоже весело хмыкнул.

Думать о встрече с Верховным Жрецом не хотелось, поэтому я поддался веселью Деймоса. Нечасто удается вдоволь посмеяться. Возможно, это был вообще первый раз за четыре года, когда я веселился не с тобой.

Полагая легко обмануть Верховного Жреца, я глубоко ошибался. Деймос оказался прав: я получил приглашение на беседу во время ужина. Ты тревожно сверкнула глазами поверх своей тарелки, но больше ничем не выдала тревогу. Я гордился нашей скрытностью и изворотливостью: вряд ли кто-то мог догадаться (кроме вездесущего Деймоса), что нас связывает нечто большее, чем товарищество. И я в очередной раз оказался не прав.