…Помучавшись еще неделю, я окончательно осознал, что меня «блядські ці питання зайобують» окончательно, и пошел сдаваться к Ури. Чорт с ним, отобью деньги, а если что — ну и пес с ними. А иначе свихнусь я тут от безделья. А так — будет ритм какой-то, сразу станет не хватать времени — и появятся дела. Скука, безделье — главный враг человека. Хорошо тем, кто всегда себе занятие найти может — а я вот не умею. Мне начальство необходимо, и жесткий график. Который я буду мечтать сменить на свободный, работу по ставке на сдельно-премиальную или вообще аккордную… и так далее. Без пинка по жопе, и иначе, как вопреки — ничего ж не получается, это ж закон…
С Ури мы торговались долго. Оказалось, что сумма уже выросла — ситуация меняется, в армии сокращения, много приезжих искателей подобной работы, и так далее. Может, и не врал, я не мониторил ситуацию. В общем — выросла сумма подношения едва не на половину. Ну и торговались… точнее попытались, но я попросту зарядил, что мне, в общем-то наплевать, и если не срастется, я уеду из Рюгеля, да и все. Что, возможно, могло быть и правдой. Потому — вот тогда та цена, что он предлагал раньше — и по рукам. А нет, так нет, а торговаться я не буду. Капитан аж поморщился — ну, не принято тут так. Купцы, как есть. Базар, торговля — это же основа здешнего мира. А тут так вот презреть традиции торга, наплевать на ритуал… Чисто для того, чтобы сохранить приличия, капитан помялся минут пять, потом согласился. Деньги я ему занес сразу, как еще тогда обговаривали, чеком на предъявителя, сразу заполнил заяву в управу, Ури тут же рекомендацию шлепнул — все по-честному, ни малейшего вранья. Выданную мне при увольнении справку, точнее заверенную у стряпчего перепись ее, приложил. Все, теперь только заявиться лично на рассмотрение ходатайства комиссией, в военкомат Рюгельский, и получить одобрение.
Как-то резко обретя цель, я моментально собрался, за оставшиеся три дня привел себя в порядок, подсобрал вещи и даже расплатился полностью за все в гостинице, хотя съезжать пока никуда не собирался, да и некуда и незачем. Вызвав смской Бельмондо, договорился и перевез к нему всякое барахло — он был вовсе не против, домик он снимал маленький, на одну комнатку с кухонькой, а вот сарай при нем был большой и крепкий. После привел в порядок форму, начистил все и нагладил. Даже запас всего накупил, от мыла и зубного порошка до патронов. Вспомнил вдруг, что хотел же в Рюгеле посетить оружейную мастерскую младшего Варенга, да совсем как-то из головы вылетело. Решил, что теперь уж — после. Три дня пролетели незаметно. И вот утром того дня, когда наконец пришла пора идти устраиваться на службу, с ранья прибегает пейджер-джан с смской от Ури. Мол, срочно надо пересечься в центре, со всеми бумагами. Странно, думаю, в чем дело-то — на комиссию идти к двенадцати только. Ну да, чего уж, не возвращаться же, снарядился по полной форме, разве что без револьвера — не положено в городе открыто оружие носить, если разрешения нет или не на службе числишься. А потайной кобуры у меня нет, да и как с формой такую носить? Гражданской-то одеждой так и не обзавелся еще. Вообще-то для таких случаев тут имеются миниатюрные револьверчики, вроде того, что был у дочки Кэрра, Лами. Малокалиберные, хотя и с довольно мощным патроном, пятизарядные и компактные — в кармане и незаметно вовсе. Однако, я таким пока не обзавелся, хотя давеча в лавке оружейной держал в руках, приценивался. Странное дело — вроде как надоело железо таскать, а вот без оружия — словно штаны одеть забыл. Надо будет исправить этот промах, но уже потом. Дошел по утреннему прохладному туману до линии конки, дождался общественного транспорта, отдал медный пятак за проезд, да и отправился в город.
— Понимаешь, Йохан, я ничего не могу с этим поделать, правда, мне так жаль — Ури действительно было очень жаль. Очень сильно жаль, очевидно, уже потраченной доли мазы. — Этот закон ввели буквально вчера вечером, я только сегодня узнал…
— Ладно, давай уже поподробнее — на капитана было жалко смотреть — он был весь красный и потный, со страдальческими виноватыми глазами сеттера, и печально обвисшими кончиками усов. — Подробнее, и по делу, что надо, когда и как.
— Мой товарищ… Олвин, советник Олвин — он должен был все устроить… Он устроил! Все уже было готово, Йохан, я тебе клянусь! Но, ты понимаешь, эта война… Мир меняется, все летит к демонам…
— Короче, Ури, ближе к делу.
— Слишком много появилось желающих попасть в службу городу. Я имею в виду — из приезжих. Раньше брали всех, потому что постоянно была нехватка в ланд-милиции, не хотели особо в нее идти — хлопот много, а денег вдвое меньше считай, чем в армии. А сейчас наоборот. Вот, в Совете и решили… — Ури снова горестно вздохнул, и, успокаивая расстроенные чувства, приник к стакану с вином. Выцедил, горестно крякнул, посмотрел в окно и продолжил жаловаться.
