Он протянул листок из-под справки. Высочайший Указ Правительствующему Сенату о назначении. Хм… Титул полностью… всемилостивейше повелеваем быть генерал-губернатором Дальнего Востока и русской Америки, включая острова и Камчатку. На подлинном подписано собственною Его Императорского Величества рукою: Дмитрий.
— Будешь сам решать на месте любые вопросы по собственному разумению, докладывая лично мне о проблемах. Я верю — справишься!
Оставалось лишь вскочить и, низко кланяясь, заверить в желании служить вечно всеми силами.
У кареты я остановился и тщательно протер большим белым платком извлеченные из кармана очки. Они мне сейчас совершенно не требуются, но разглядеть человека на таком расстоянии уже не смогу. Подслеповат стал. Зато он, надеюсь, близорукостью не страдает и знак разглядит.
— Сэр?.. — вопросительным тоном протянул Магвайр.
Какой дурень может заявить, что я недолюбливаю католиков, когда рядом постоянно отирается с полсотни этих рыжих типов? Конечно, не все они в веснушках и уж точно далеко не ангелы. Большинство повоевало в Европе, кое-кто и в нашей армии в турецкую, и пахать землю, как множество их соплеменников, привезенных с далекого острова моими вербовщиками, не мечтают. Их вполне устраивает такая работа, а меня в свою очередь наличие собственной гвардии, не имеющей корней в стране и живущей на жалованье. Впрочем, это не мешает иметь для противовеса еще одну группу из казаков и регулярно контролировать одних при посредстве вторых. Старый стал, никому до конца не верю.
— В театр едем, Кеннет, — приказал я. — Только не торопясь. Подумать надо.
Хотя о чем тут всерьез размышлять, и не представляю. Можно убить тысячи людей, но рано или поздно опустевшие земли заселят снова. А вот сломать налаженные экономические связи и подменить существующие законы новыми, считая окружающих недостойными жить собственными устремлениями, снова повесив большинству населения гири на шею и кандалы на ноги, одновременно воюя за чужие интересы, — это хуже предательства. И ведь как обидно! Все эти годы трудов и достижений, чем я немало гордился, неизвестно какой шавке под хвост.
— Будет исполнено, ваше сиятельство.
На набережной продолжали работать оборванные мужики. Богатый подрядчик Долгов, руководивший работами по облицовке берегов Невы гранитом, не слишком баловал своих работников деньгами. Происхождение из податных сословий не гарантирует наличия совести. Недавно выборные от четырех тысяч рабочих, в составе четырехсот человек, явились к Зимнему дворцу с челобитной. Проку им от нее вышло мало. Погнали жалобщиков без разговоров, уж очень глаза мозолили придворным своим захудалым видом.
Петербург странный город. При общем населении почти в триста тысяч число крепостных, считая и государственных, составляет почти две трети от общего числа. Не все они были слугами. Многие неплохо устроились. Без особой скромности могу признать: предыдущие тридцать лет были временем небывалых возможностей для бедных людей с хорошими мозгами, правильно приставленными руками и воображением. Однако город строился фактически сызнова, и здесь первоначально отсутствовали обычные городские жители.
Потому самой многочисленной группой свободных оказались немцы. Затем шли финны, огромный поток которых выбросился на здешние берега с севера после присоединения к Российской империи. С очень маленьким отрывом за ними следовали шведы из обеих частей державы. В подавляющем большинстве все эти люди занимались ремеслами и мануфактурами и приносили немалую пользу, будучи работящими и прилежными. Были и представители многих иных народов: ирландцы, французы, норвежцы, датчане, англичане — и так по уменьшающейся вплоть до валахов и персов.
В городе говорили на шести десятках языков, и в отличие от множества мне знакомых именно российских городов Петербург внешне был скорее европейским по архитектуре, одежде и поведению. С Москвой и вовсе странно сравнивать. Там все-таки старинный дух сохранился в постройках и многочисленных церквях. А здесь, конечно, присутствуют большие православные соборы, но куда ни повернешься — кирха или протестантский молельный дом.
Взгляд зацепился за водокачку. Я усмехнулся, вспомнив мучения по поводу водопровода. Оказывается, еще в 1582 году Питер Морис — голландец немецкого происхождения, после визита в Нидерланды армии герцога Альбы удравший в Англию, — арендовал северный свод Лондонского моста и установил в нем водяное колесо, приводившее в движение насос, подававший воду в несколько кварталов. В пролетах, между мостовыми опорами, были встроены огромные водяные колеса. Эта конструкция существует до сих пор и поставляет воду во множество лондонских домов.
