— Ты наверняка не поверишь, но я сам собирался говорить с тобой на эту тему, — возбужденно сказал Трент Джонс. — Можно ли доверять человеку, который однажды уже предал своего нанимателя? Он же снова это сделает, верно?
— Верно. Значит, утром поговорим.
— Очень хорошо, Дэви. Утром пораньше.
Эллен Бэттл спросила:
— Дэвид, подать тебе ужин?
— Нет, спасибо, мама. Мне надо еще кое-кому позвонить.
— Только не работай допоздна. Если тебе будет что-нибудь нужно, скажи.
Дэвид позвонил Биллу Робинсону.
— Билл, я тут обдумал кое-что и решил спросить тебя прямо: как, по-твоему, мы с тобой справимся с заказами Уэйкмена. Я имею в виду — мы одни?
— Раньше мы с ними справлялись одни.
— Ты в этом уверен?
— Абсолютно. Мы с тобой можем сами договориться со Стабом. Джонс нам ни к чему.
— Я так и думал. Знаешь что, Билл?
— Что?
— Мы смердим. Все трое.
Дэвид долго сидел, не сводя глаз с телефона.
— Может, все-таки поужинаешь, Дэвид?
Дэвид снова снял трубку и набрал номер Кугана. К телефону подошла горничная:
— Кто спрашивает мистера Кугана?
— Мистер Бэттл.
Горничная вернулась и сказала:
— Мистера Кугана нет дома.
Дэвид набрал номер Кинга Смита и сказал горничной, снявшей трубку:
— Скажите мистеру Смиту, что звонит мистер Бэттл.
— Мистер и миссис Смит в гостях у мистера Кугана, мистер Бэттл.
— Благодарю вас, — сказал Дэвид.
Он достал из холодильника бутылку кока-колы и отпил из горлышка. Потом вернулся к телефону и набрал домашний номер Джима Паркера. Он сказал:
— Джим, круг замкнулся. Мне нужна работа, которую ты обещал мне в свое время в Суит-Уотере.
Одинокие женщины, посещавшие детройтские бары, делились на две категории. Во-первых, проститутки. Какой-нибудь зачинатель моды говорит: «Рочджо» — вот это бар! — и профессионалки уже сидят там на табуретках у стойки, ожидая появления клиентов, которые опрометью кидаются опробовать новинку, точно туристы, толпящиеся у одного борта. Две-три недели в моде бары «Мерривезер» и «Рыжая лисица», а потом кто-нибудь говорит: «Городские сплетни — вот это бар!» — и туристы бросаются к противоположному борту.
Ко второй категории относились скучающие домашние хозяйки, молоденькие секретарши и бесполые алкоголички. Домашние хозяйки заходили в бар еще днем, часам к пяти их становилось больше, но в основном они приходили под вечер, садились у стойки, вперемешку с проститутками и улыбались, рассчитывая выпить на дармовщину, — у них у всех были бездонные желудки, и алкоголь в любых количествах не производил на них никакого действия. Секретарши приходили после работы. Их методы и побудительные мотивы были точно такими же, как у домашних хозяек. Они приходили выманить у мужчин выпивку, изображали доступность, а потом, уезжали домой с подругой и без провожатых. Обманутые кавалеры утешались мыслью: «Еще десять минут, и она была бы у меня на крючке». В действительности же, с самого качала и до конца у них не было ни малейших шансов. Такое любительское соперничество вполне устраивало профессионалок. Их час наступал позднее, когда мужчины, обжегшись и убедившись на собственном горьком опыте, что в Детройте они совсем одиноки, достаточно нагружались, чтобы купить себе утешение. Дэвид Бэттл познакомился с Сараджин Корт в таком баре. Ему хотелось выпить в одиночестве. Справа от него сидели две девушки. Он не обращал на них внимания, и они на него как будто тоже не обращали внимания. После первой рюмки бармен многозначительно посмотрел на Дэвида и легонько кивнул в сторону его соседок. Дэвид поглядел, не увидел ничего интересного и взял вторую рюмку.
— Сараджин, вы знаете Дэвида Бэттла? — спросил бармен у одной из девушек. — Ну, Малую Медведицу.
— Он футболист, верно, Джо? — спросила та.
— Лучший в мире! — ответил бармен и, обращаясь к Дэвиду, добавил — Лучше вас никого никогда не было, Дэви.
— Налейте им, — сказал Дэвид.
В полночь девушки уехали в одном такси — подруга подвезла Сараджин до ее машины. Но Дэвид поехал за ними. Сараджин сказала Дэвиду:
— Пожалуйста, не надо. Я сегодня много выпила.
Он ответил:
— Ваша надзирательница уехала, и вы можете делать все, что хотите.
— Я хочу вернуться домой — и одна. Встретимся как-нибудь в другой раз.
— Чтобы вы опять разыгрывали доступность, а потом уехали домой одна? Нет, надо заставить вас заплатить по счету.
— Дэвид, пожалуйста, не будьте таким! Я редко бываю в барах — только с Джозефиной, когда ей хочется проветриться, а пойти одна она не рискует.
— Потому-то бармен вас и знает? А он знает, что вы дочь Уоррена Корта?
— Откуда вы знаете?
— Знаю.
— Ну, пожалуйста, Дэвид! Конечно, мне не следовало ездить туда. Отпустите меня домой.
— А зачем вы это делаете?
— Ну подурачиться хотелось. Интересно было. Ну, пожалуйста!
— А вы понимаете, что хуже этого нет ничего? Шлюхи там не скрывают своего ремесла. А вы лжете. Вы притворяетесь. А потом натягиваете мужчинам нос.
— Так им и надо!
