- И все же, несмотря на это, я… я изменил вам. Рассказ мой будет недолог. Накануне революции я бежал за границу, захватив с собой принадлежавший Григорию Дерягину «солнечный кристалл», которым я овладел хитростью. Там, за границей, я встретил бывшего прокурора царской охранки, эмигранта Жабова. С этого дня я поставил крест на всем своим прошлым. Первое предательство толкнуло меня в мир грязных авантюр и заставило избрать путь легкой и беспечной наживы. Так прошли годы. Я нашел пристанище в подводных тайниках «Умирающего лебедя», окончательно связав свою судьбу с шайкой пиратов-человеконенавистников фон Фредерикса. Конечно, я очень скоро осознал свою роковую ошибку, но было уже поздно… слишком поздно!.. Как оторвавшийся от скалы камень, я катился в пропасть, катился с головокружительной скоростью, пока не достиг дна…
- Запоздалое раскаяние? И кому оно нужно?!
- Никому, Николай Львович. Никому! Особенно теперь, когда все идет к концу…
- Не понимаю, о каком конце вы все твердите. Может быть, о том, что вы Бенарель, исчерпали до конца все возможности осквернить человеческий образ. Для вас, действительно, настал конец!
- Значит, не о чем и жалеть! - с яростью воскликнул Бенарель. Он умолк, задумался и вдруг громко расхохотался.
- Да, подобный конец для вас вполне закономерен, - спокойно заключил Аспинедов.
- Почему?! - крикнул хромой капитан. Он заикался от охватившего его бешенства. - Рр-азве все это так уж закономерно?! Н-нет, я пр-ротестую…. вы не имеете пр-рава, Николай Львович!.. Н-не имеете пр-рава!.. Значит, во мне еще н-не ум-мерло б-благородство, ес-сли я п-позволил с-себе п-представиться м-моим дав-ниш-ним д-др-рузьям!..
- Неужели вы сами не сознаете всей бессмысленности своих слов, Бенарель?
- Р-разрешите…
Однако Бенарель не сумел закончить свою фразу. Громовой грохот потряс весь корпус «Октябрида». Аспинедов быстро повернул голову, прислушиваясь.
- А-а!.. - завопил хромой капитан и вскочил с моста. - Столпотворение началось!.. - Затем, подавив овладевший им ужас, он снова обратился к Аспинедову. - Если я сошел с правильного пути и грешил, а вы оставались правы и чисты, то ведь вставшая на пороге смерть через несколько минут равно заключит нас обоих в свои объятия! Протяните же мне руку на прощанье, Николай Львович…
- Оставьте меня в покое!
- Не хотите? Ну, что ж…
Вновь оглушительно загремели недра океана.
С бессмысленным смехом хромой капитан оглянулся, как затравленный, и, вновь овладев собой, серьезно произнес:
- Готовьтесь, конец близок! Взорвется земной шар… Погибнет человечество… Всему конец!
Аспинедов заметил, что Бенарель медленно вытащил серебряные часы луковицей и, глядя на циферблат, застыл в ожидании.
- Не напрасно ли вы встревожены, Бенарель?
- Николай Львович, я молчу - и жду… Но хотелось бы жить, хотелось бы… О, боже!.. Но есть ли бог?!
Аспинедов счел лишним расспрашивать его дальше.
Чудесный подводный город, рассекая волны океана, продолжал стремительно мчаться вперед.
И вдруг дно океана словно поднялось на дыбы. Гороподобные волны взметнулись высоко вверх. Казалось, весь Тихий океан собирался перелиться во вселенную.
А затем какая-то сила сорвала огромный корпус «Октябрида» с его пути и, взметнув на гребни вздыбившихся волн, повлекла за собой.
За первым оглушительным грохотом последовали второй, третий, и все они слились в длительный, невыносимый гул. Казалось, тысячи вулканов извергались одновременно лавой и пламенем из недр земли.
- Вот видите, - земной шар распадается на части! Повелитель тьмы обрек весь мир на гибель! - И хромой капитан в отчаянии схватился за волосы. С уст его срывались слова, похожие на бред:
- Человек - враг себе… Человек сам установил порядок жизни на земле, и сам же предопределил гибель жизни на земле! Освобожденная атомная энергия погубил нашу планету… Верните жизнь ей, люди добрые!.. Я жить хочу!., жить!..
«Октябрид» был во власти тревоги. Океан оглушающе грохотал. Разгулявшиеся стихии бушевали вокруг подводного города, грозя ему гибелью.
Но вот все успокоилось… Центральная радиостанция «Октябрида» возвестила во всеуслышание:
