Всего в бою на один разорвавшийся японский снаряд в среднем приходится 2,2 выведенных из строя русских моряка[148]. На японских же кораблях каждый попавший русский снаряд (учитывая и неразорвавшиеся) выводил из строя в среднем 3,3 человека[149]. Таким образом, становится очевидным, что русские снаряды были, не столь безобидны, как это принято считать, и дело свое делали исправно. Как минимум не хуже, чем боеприпасы противника. Когда попадали, конечно. Однако вот попаданий было до ужаса мало. И не потому, что пушки оказались хуже неприятельских. Если опять обратиться к мемуарам участников Цусимы, то можно прийти к выводу, что при стрельбе отсутствовало не только единое управление огнем, но даже, зачастую, элементарная координация стрельбы. Пальба велась беспорядочно, разными калибрами, путая пристрелку соседей. Попасть в цель в таких условиях, разумеется, было очень сложно. А между тем, из основных двенадцати боевых кораблей адмирала Того только четыре являлись полноценными броненосцами. Остальные же восемь были всего лишь броненосными крейсерами[150]. Для них любой удачно пущенный крупнокалиберный русский снаряд мог оказаться роковым.
Совсем уж нелепо выглядит утверждение о несравнимо большей скорострельности японских орудий, которое в отечественной исторической литературе приобрело не меньшую популярность, чем миф о самурайских суперснарядах. Для доказательства этого мифического превосходства обычно сравнивается полигонный (рекламный) показатель у японских пушек и практический (имевший место в реальном бою) у русских. Кроме того, необходимо заметить, что, рассуждая о факторе скорострельности, упомянутые выше авторы, скорее всего, путают задачи, выполняемые крупнокалиберной морской артиллерией, — с целями, для которых создан пулемет. Для справки: боезапас на ствол главного калибра на броненосцах тех лет состоял всего из нескольких десятков выстрелов, а морской бой обычно длился несколько часов и мог продолжиться на следующий день. Содержимое корабельных арт-погребов, таким образом, расходовалось бережно. Успех зависел не от частоты залпов, а от их точности.
Здесь статистика боя вновь все расставляет по местам. Так, броненосец «Николай I» из двух своих орудий калибра 305 миллиметров выпустил 94 снаряда — на 20 больше, чем «Сикисима» из четырех[151]. «Орел» и «Микаса», имевшие по четыре 12-дюймовые пушки, израсходовали 185 и 124 снаряда соответственно[152]. И т. д.
Примечательно, что ошибочный анализ итогов Цусимского сражения (сразу после войны точных статистических данных с обеих сторон еще не было) оказал медвежью услугу британским морякам в ходе уже упоминавшейся Ютландской битвы 1916 года. Вот что писал по данному поводу известный английский морской историк Вильсон: «Германские снаряды оказались в бою гораздо более действительными, а это произошло потому, что британский флот основывался на опыте Цусимского боя, в котором японцы широко использовали фугасные снаряды с чувствительными взрывателями и получили решительные результаты, тогда как русские стреляли бронебойными снарядами (такими, какими германский флот пользовался в мировую войну) и потерпели поражение. В результате британские снаряды не пробивали германскую броню»[153].
С мнением английского специалиста перекликаются и строки из воспоминаний ветерана Цусимы (а затем видного отечественного инженера-кораблестроителя) Костенко: «Если бы японцы применили бронебойные снаряды, то три корабля типа «Бородино» были бы потоплены гораздо раньше, и не потребовалось бы такого количества попаданий, какое они выдержали»[154].
Здесь можно бы было оспорить и другие цусимские легенды, однако автору этих строк не хочется утомлять читателей пространными рассуждениями на узкоспециальные темы, ведь и того, что уже изложено, достаточно для утверждения — русская эскадра имела все предпосылки для прорыва во Владивосток. Однако, позволив втянуть себя в совершенно ненужное ей сражение, да еще в исключительно неблагоприятных условиях, при бездарном командовании, была уничтожена, продемонстрировав полную тактическую беспомощность. Случилось это по причине элементарной безграмотности, непрофессионализма и расхлябанности экипажей ее кораблей.
План А. В. Суворова по разгрому французской армии в Швейцарии
Реальный ход Швейцарской кампании А. В. Суворова
Бой за Чертов мост
План Бородинского сражения.
Ясно видно, за кем к концу дня осталось поле боя
М. и. Кутузов на Бородинском поле
Бородинское сражение
Командир миноносца «Стерегущий» лейтенант А. С. Сергеев
Проект памятника «Стерегущему» скульптора К. В. Изенберга
Открытие памятника «Стерегущему»
