Поиски выхода из такого затруднительного положения продолжались достаточно долго. Осчастливил страну итогами противоборства в морских глубинах только труд главного «нептунова» начальника «застойных» лет адмирала флота Советского Союза С. Г. Горшкова. Он назывался «Морская мощь государства» (М.: Воениздат, 1976) и утверждал, что подводники по данным подтвержденным противником выбили из рядов неприятеля 33 корабля и вспомогательных судна, а также пустили на дно 157 транспортов вместимостью 462 313 брутто-регистровых тонн. То есть вроде бы повторял «хрущевские» цифры конца 50-х годов. Но через дробь указывал еще 54 военных корабля и 165 транспортов вместимостью 476 100 брутто-регистровых тонн, которые другими источниками кроме наших не подтверждались (стр. 232). Однако поскольку каждый советский человек прекрасно понимал, что враг для того и существует, чтобы строить козни или вредить хотя бы по мелочи (в данном случае не подтверждать), то общая цифра побед, подпорченная было Никитой Сергеевичем, по сути, увеличивалась более чем в два раза. Это было одно из главных ноу-хау советской историографии. Нигде в мире предположительные успехи в расчет не принимались, а через дробь указывались поврежденные корабли, разумеется, тоже подтвержденные двусторонними данными.
На сем откровениям в данной области отечественной историографии пришел конец. Подробной поименной расшифровки какого-нибудь варианта безликой суммы жертв своих доблестных «аллигаторов» народ так и не увидел. Не получили ее и в Кремле. Ни в открытом, ни в тайном варианте. Тем не менее ситуация для внимательного наблюдателя сложилась пикантная. «Горшковские» подсчеты почти не отличались от «секретных». И даже выглядели точнее и не столь «патриотично», так как делили итог на достоверную часть и предположительную. Но «тайный» трехтомник продолжали держать в спецхранах вплоть до развала Союза. Что дало отличный повод иностранцам еще не раз позубоскалить в отношении «особенностей русской ментальности». Но к тому времени на «забугорных» оппонентов уже махнули рукой. «Застойный» период Страны Советов входил в фазу маразма и похоронных маршей. В связи с чем проблемы исторических споров уже мало кого волновали. Ну а цифры «Морской мощи» до наступления горбачевской «гласности» затем повторяли все более-менее солидные издания, выпускавшиеся словно бы по инерции.
После перестройки идеологическое табу наконец-то сняли, но воспитанные десятилетиями инстинкты и привычки «школы коммунистических летописцев» остались. В итоге полного поименного справочника корабельного состава и потерь Германии в нашей стране нет даже сейчас. По этой же причине все так же гуляют по страницам различных книг и журналов, выпускаемых под патронажем Министерства обороны анонимные «эсминцы», «транспорты», «сторожевики» и прочие суда, якобы потопленные нашими сноровистыми и умелыми моряками.
Впрочем, установить истину в этом вопросе даже по прошествию стольких лет — дело вполне реальное. Каждый корабль имеет свое место постройки, название, порт приписки, точную цифру водоизмещения, что отражено в соответствующих книгах, регулярно выпускающихся во всех цивилизованных странах. К тому же суда не иголки. Они все время на виду у соседей и утаить этапы их биографии или гибель практически невозможно. Требуется лишь желание знать правду. Но именно его-то и не наблюдается у тех, кто обязан заниматься такими вопросами в России по долгу службы[423].
Самое грустное, что на «ненаучной фантастике» основываются и программы военных училищ. Поэтому и не стоит удивляться, когда в мирное время у нас вдруг тонут подводные лодки. Пока не стремление к объективному анализу, а великодержавные эмоции владеют умами большинства россиян, мы постоянно будем наступать на старые грабли.
Если посмотреть на карту Советского Союза периода Второй мировой войны и найти на ней города Ржев и Сталинград, то нетрудно заметить, что эти населенные пункты осенью 1942 года были соединены между собой двумя непрерывными линиями — синей и красной. Первая подразумевает русло Волги, а вторая огнедышащую фронтовую черту, надолго задержавшуюся в то грозное время как в верховьях великой русской реки, так и в ее нижнем течении. Больше никаких связей между упомянутыми населенными пунктами, на первый взгляд, нет. Не найти их и в официальных историях Великой Отечественной войны — ни в старых советских, ни в нынешней российской. Ржев там лишь мимоходом упоминается при описании второстепенных «отвлекающих» сражений. Сталинграду же посвящены целые разделы в сотни страниц под громкими названиями «Беспримерная победа» и «Начало коренного перелома в ходе борьбы с фашистской Германией». Однако чем дальше в прошлое отодвигаются эти события, тем больше сомнений возникает в правильности канонических версий…
