Все же в этой юной лошадке очень силен материнский дух, подумал Эсперо и принял решение. Ни к чему ей слушать про шпоры и мундштуки. Они в новом мире и отныне свободны от людей. Это дикая страна, и они должны поскорее забыть всё то, чему их успели научить в Старом Свете. Здесь это не пригодится.
– Мундштук – это действительно ужасно. Наверное, мне следует забыть обо… обо всем человеческом.
Эстрелла дернула головой, не сводя глаз с жеребца. Да, он серый, темно-серый, но на носу виднеются белые волоски…
Вдруг Эсперо громко, пронзительно заржал… и взвился на дыбы, скакнув в сторону, а затем запрыгал на месте, отчаянно лягая задними ногами воздух. Эстрелла никогда ничего подобного не видела. Жеребец храпел и фыркал, копыта взлетали намного выше головы, и при этом он еще успевал подпрыгивать и крутиться – точь-в-точь жеребенок-несмышленыш!
– Это называется брыкаться и лягаться! – шумно дыша, сообщил он.
– Ты сейчас небо лягнешь, и с него посыплются звезды!
– Я лягаю все старое!
– Старые аллюры, да?
– Всё старое. Старый мир. Старую жизнь.
Шум разбудил остальных, и вскоре все лошади прискакали на пляж. Эстрелла видела, что кобылы тоже идут каким-то необычным аллюром – она не знала ему названия. Им с Селесто, не ведавшим ни подков, ни узды, ни седла, зрелище это казалось скорее смешным.
В следующее мгновение пятеро лошадей сорвались в галоп и понеслись по залитому лунным светом пляжу. Селесто летел как ветер – казалось, он даже не касается земли. Эстрелла не собиралась ему уступать. А сквозь соленый свежий воздух, сквозь азарт скачки, сквозь запах разгоряченных лошадей, несущихся бок о бок, пробивался еле уловимый, но по-прежнему сладкий аромат далеких трав. Лунная дорожка манила маленькую кобылку, и где-то в мозгу раздавался тихий, но отчетливый голосок: «Ты из Первого табуна, я из Последнего. И мы поскачем вперед вместе!»
Селесто на бегу весело крикнул Эстрелле:
– Мы самые быстрые! Мы быстрее всех!
– Это потому, что их ноги все еще помнят старые, человеческие аллюры! – сердито отозвалась Эстрелла.
– Не переживай. Они забудут. Забывать – это благо. Когда-то у меня была мама, но нас разлучили, меня еще совсем маленьким посадили на корабль… и теперь я ее почти не помню.
Эстрелла знала, что ей станет легче, когда удастся забыть о смерти Мамиты, но кобылка не собиралась делать этого специально. Она должна хранить память о Перлине, об аромате сладких трав и о крошечной лошадке, бегущей сквозь зеленые душистые волны.
Она из Последнего табуна. Она самая младшая. И ей никак нельзя ничего забывать, особенно про маму.
Эстрелла остановилась и обернулась, поглядев на четырех лошадей за спиной себя. Шкуры их блестели и лоснились, движения были пронизаны грацией и силой. Казалось, даже ноги на глазах становятся длиннее и стройнее, по мере того как из мышц уходит память о старых вычурных аллюрах, придуманных людьми. Хвосты и гривы развевались на ветру, глаза сверкали, чутко вздрагивали изящные уши…
Почти перед самым рассветом лошади отправились исследовать дальний конец острова. Бесконечный песчаный пляж обрывался довольно неожиданно: сразу за ним начинался узкий пролив, на той стороне которого – они хорошо это разглядели – лежала земля. Большая Земля. Лошади нюхали воздух и недоуменно фыркали. Эстрелла прислушивалась к шумному дыханию своих собратьев и гадала: что же их удивило? Неужели они тоже уловили аромат далеких трав?
Селесто поджал губы и раздул ноздри. Эстрелла ткнулась носом ему в плечо.
– Селесто, ты чуешь запах… такой… свежий и сладкий?
Молодой жеребец недоуменно посмотрел на свою спутницу.
– Сладкий? Нет, я чувствую только соль.
– И больше ничего?
– Ничего.
Эстрелле очень хотелось, чтобы все почувствовали аромат трав – она была уверена, что это сплотит их, превратит в настоящий табун. Однако в данный момент кобылку больше волновало другое. Как пересечь пролив? Вель аромат травы доносится именно оттуда, с большой земли. Снова плыть? Снова подвергаться опасности?
Она сказала, обращаясь к Эсперо, стоявшему ближе всех:
– Мы должны как-то перебраться.
Жеребец покосился на маленькую лошадку.
– Надо – значит, переберемся.
– А… а как же… как же…
– Акулы?
– Да!
Он фыркнул.
– Пролив вроде довольно мелок. Вряд ли глубже нашего роста.
– То есть акулы сюда не заплывут? И мы сможем пересечь его по дну?
Эсперо на минуту задумался, тряхнул гривой.
– Может быть. Надо подождать. – Он пристально посмотрел на Эстреллу. – Ты знаешь, куда идти?
Дрожь пробежала по спине кобылки. Как рассказать о том, что она увидела в гаснущем взгляде матери? Как описать легкую тень сладкого запаха неведомых трав? Ее не провоцировали – ей просто задали вопрос. Вряд ли ее спутников волновало, куда именно они двинутся. Только Эсперо беспокоился за Анжелу и Корасон – они слишком привыкли к жизни с людьми.
Эстрелла повернулась к остальным, стоящим чуть поодаль у кромки воды, и сказала:
