Эсперо был потрясен.
– Ты хочешь первой вступить в бой?
– Конечно!
Эстрелла подала сигнал коротким ржанием, и табун двинулся прямо на самку. Еще один сигнал – и четыре жеребца с яростным ржанием бросились вперед, грохоча тяжелыми копытами по камням.
Самка большой кошки замерла от удивления. Копыто Аррьеро ударило ее по голове, и она с громким хриплым мяуканьем шарахнулась назад. Ее спутник бросился на помощь.
«Это плохо!» – подумала Эстрелла. Тем временем четверо жеребцов одновременно поднялись на дыбы, молотя передними копытами по воздуху. Кошки замерли при виде такого зрелища. Тогда Аррьеро, самый сильный и мощный из жеребцов, вновь бросился вперед и ударил передними ногами. Он попал прямо в самца, и тот, кувыркаясь, отлетел в сторону. Кровь ярким цветком расцвела на белом мехе, покрывающем брюхо хищника. Самка взвизгнула и бросилась бежать.
Жеребцы тяжело дышали, мощные грудные клетки вздымались и опадали, адреналин струился по венам. Эстрелла и остальные лошади приблизились к ним, радостные и возбужденные, – однако по-прежнему не спуская глаз с большой кошки.
Самец умирал. В агонии он скалил зубы, и огромные белые клыки, которыми можно было без труда перегрызть горло любой лошади, сверкнули на солнце. Он хрипел и корчился, катаясь по земле, и Эстрелле показалось, будто он хочет спросить перед смертью: «Кто вы? Что вы такое?!» Она вдруг сообразила, что хищник никогда раньше не видел таких, как они. Лошади были новыми животными на этой земле.
Дыхание большой кошки утихало, огромные лапы в последний раз проскребли по земле. Хищник боролся за каждый глоток воздуха. Он был храбр и сражался достойно. Он не бежал от битвы и смело бросился на помощь своей самке. Он заслуживал последних почестей.
Эстрелла склонила голову над умирающим Пожирателем Мяса и прошептала то, что он, наверное, хотел услышать:
– Мы – лошади. Мы – Первый табун!
Табун шел все дальше и дальше. Эстреллу вел аромат далеких трав и мысленный образ маленькой лошадки, бегущей по бескрайнему лугу. Лошади прошли уже очень много, но Эстрелла не знала, сколько им еще предстоит пройти. Мысли бывали тревожными, но хорошо уже и то, что они больше ни разу не встречались с дикими горными кошками. Впрочем, попадались и другие звери – те, кого лошади никогда в жизни не видели и которые ни разу не видели их. Встречаясь с этими незнакомцами, лошади на всякий случай держались подальше, а если было возможно – обходили стороной.
Вскоре они научились следовать за горными козлами – существами, чем-то напоминавшими овец, но с громадными и острыми рогами. Эти животные безошибочно находили удобные горные тропы и выводили табун к неплохим пастбищам. Пусть эта трава не сочная и сладкая, но это была пища. Однажды утром, когда лошади паслись на очередной такой лужайке среди скал, на них буквально обрушился ураган их старых знакомых – оранжевых бабочек.
Эстрелла радостно вскинулась:
– Это они! Они вернулись!
Она подошла ближе к невысокому кустику молочая, на котором сидели сразу три бабочки, и осторожно осмотрела его. На листьях снизу она заметила продолговатые белые зернышки и как-то сразу поняла, что он имеют отношение к бабочкам. Эстрелла обратилась с вопросом к Эсперо:
– Эти белые точки – они же принадлежат бабочкам, верно?
– Думаю, да. Я видел такие же в Старом Свете. Это их яички, они откладывают их, как и птицы. А ты смышленая лошадка!
Эстрелла была рада и горда его похвалой. Эсперо редко кого-то хвалил. Он не был сентиментален.
– Эсперо, ты думаешь, я теперь немного знаю о…
Она не договорила, потому что уши Эсперо встали торчком, а ноздри раздулись. Порыв ветра принес новый запах, и бабочки здесь были ни при чем.
– Что это, Эсперо? Ты знаешь этот запах?
– Олени! – сказал Эсперо. По спине его вдруг пробежала крупная дрожь. – Где есть олени – рядом ищи человека. Люди охотятся на оленей.
Анжела удивленно подняла на жеребца кроткие глаза.
– Но, Эсперо, люди же не охотятся на лошадей!
Жеребец недовольно тряхнул гривой и горько ответил:
– Нет, Анжела. Он на нас не охотятся. Они нас ловят и используют.
Лошади так и не учуяли запаха людей, а также больших кошек или других охотников. Впрочем, они все равно нервничали, когда встретились с оленями. Их было трое, и Эстреллу совершенно очаровали красота и грация, с которыми они двигались, кстати – совершенно бесшумно. Олени были любопытны, но не агрессивны. Самым любопытным оказался детеныш – совсем крошечный, меньше новорожденного жеребенка. Он смело сделал несколько шажков к Селесто и Вердаду и смешно потянул воздух крошечным носиком.
Табун пребывал в растерянности. Старшие лошади видели оленей в Старом Свете, но эти животные были совсем другими. Они были гораздо меньше размером и совсем не так пугливы. Они тоже никогда не видели лошадей, но когда олень-самец заговорил, лошади его поняли. Его речь не очень сильно отличалась от языка оленей Старого Света. Вероятно, все парнокопытные на свете говорят примерно одинаково.
