Некоторых посетителей ночного клуба задержали. У кого-то были просрочены документы, у кого-то их не было. Вечер был испорчен.
Я вышел на улицу. Нужно было как-то разыскать Алексея. Но сначала — узнать, что же за организация проводила этот рейд. Я подошел к микроавтобусу с оперативниками. Отыскав знакомого оперативника, который говорил со мной, я обратился к нему:
— Как же мне узнать, куда повезли моего клиента?
— Мы оперативные работники и с вами в контакт не вступаем. Вы должны обратиться к следователю, который будет вести это дело.
— Хорошо, а кто следователь?
— Обращайтесь в городскую прокуратуру, в ваш бандитский отдел.
Бандитским называли отдел Московской городской прокуратуры по расследованию убийств и бандитизма.
— Там вам скажут, куда вашего клиента повезли, — продолжил оперативник. — А мы так, только его задержали, типа сторожей…
В этот вечер ехать куда-либо было бесполезно. Прокуратура ночью не работает, а дежурный прокурор и следователь со мной просто разговаривать не будут.
Ровно в десять утра я был уже у дверей городской прокуратуры. Как только они открылись, я подошел к дежурному.
— Добрый день. — Я представился. — Вчера задержали моего клиента, я хотел бы узнать, какому следователю расписали дело.
Дежурный позвонил куда-то.
— Попросили подождать. Сейчас к вам подойдут, — сказал он мне.
Я стал ждать. Странно, видимо, операция была продумана заранее. Как же они выследили Алексея? Скорее всего, не случайно, если привезли его в прокуратуру и уже создана следственная группа. Но откуда они узнали, что Алексей был в ночном клубе? Вдруг у меня мелькнула мысль: а ведь люди Вороны, то есть нынешнего Боксера, тоже были в клубе. А если именно они сдали Алексея? Или за ним велась негласная «наружка»? Но сейчас дело не в том, как Алексея выследили. Надо пробиться к нему.
Вскоре со второго этажа спустился высокий парень лет двадцати восьми — тридцати, в пиджаке и джинсах. Он подошел ко мне и сказал:
— Пойдемте, вас ждут.
Я медленно пошел за ним. Меня тут уже ждали и были уверены, что я приеду именно в это время…
Мы оказались у дверей, на которых было написано: «Следователь Алешин». Я вошел в кабинет и увидел мужчину лет пятидесяти и молодого человека, сидящего за столом. Мужчина обернулся и поздоровался со мной.
— Я начальник отдела, — сказал он. — Хорошо, что вы приехали.
«Надо же, какое внимание!» — подумал я.
Но он неожиданно переменил тон:
— Мы как раз хотели вас вызвать. Есть необходимость вас допросить по одному из уголовных дел.
— Меня допросить? — удивился я. — Я адвокат…
— Мы в курсе, хорошо вас знаем. Кто-то заочно, кто-то очно, — улыбнулся мужчина. — Но есть необходимость вас в процессуальном плане допросить. Следователь, — он показал на молодого человека, — сделает это. Времени это много не займет. А потом мы с вами переговорим.
Я пожал плечами.
— Вы знаете, — сказал я, — я приехал сюда по другому вопросу — по поводу моего задержанного клиента…
— Мы знаем, по поводу Алексея Михайлова. Но, понимаете, есть необходимость сначала допросить вас, потому что по результатам допроса будет решаться вопрос, будете ли вы вообще допущены к этому делу.
Высказывание мужчины мне не понравилось.
— Вы что, подозреваете меня в чем-то? — спросил я.
— Все вопросы потом, — снова улыбнулся мужчина.
«В чем же криминал? — думал я. — В том, что я в нерабочее время встречался со своими клиентами?»
— Хорошо, если нужно, допрашивайте, — сказал я.
Я сел на стул, на который указал мне следователь. Начальник отдела не уходил. Следователь достал небольшой диктофон, вытащил из ящика стола новую запечатанную кассету, вскрыл упаковку и обратился ко мне:
— Есть указание ваш допрос записать на диктофон. Вы не возражаете?
Я пожал плечами.
— По крайней мере, я поставил вас в известность. — Следователь придвинул к себе листок, на котором сверху было написано «Протокол допроса», и начал заполнять его.
Все анкетные данные были записаны. Теперь я ждал главного.
— Итак, вопрос номер один. Два года назад произошло убийство некоего гражданина Воронкова, тысяча девятьсот… — следователь назвал год рождения. — Что вам известно по этому факту?
«Ого! — подумал я. — Это что, я в роли подозреваемого или свидетеля?»
— Да я вообще этого Воронкова в глаза не видел!
— Я просил бы вас ответить на заданный вопрос, — сказал следователь строго.
— Нет, мне ничего не известно.
— А известен ли вам Виктор Князев?
— Да, конечно. Это мой клиент.
— Известен ли вам, — следователь достал из папки фотографию, — некто Алексей Михайлов?
— Алексей Михайлов тоже мой клиент.
— Хорошо. А вот этих людей, — он достал из письменного стола пачку фотографий, на которых были изображены многие члены группировки Алексея, часть из которых сидела в следственном изоляторе, часть была на воле. Практически всех их я знал.
— Вот этого вы знаете? — следователь показал на одного из телохранителей Михайлова.
— Да, знаю.
— И этого?
— И этого знаю.
— Как его зовут?
