Прошло четыре месяца после побега моего клиента Андрея Соколова из следственного изолятора. За это время все немного успокоилось. Я не обладал никакой информацией по этому делу.
Я продолжал работать адвокатом по другим уголовным делам. Желания появляться в этом следственном изоляторе, откуда сбежал мой клиент, у меня не было никакого. Поэтому, когда я брался за очередное дело, я прежде всего узнавал, где сидит клиент. Если он сидел в том следственном изоляторе, откуда сбежал Андрей, то я старался найти какую-либо причину, чтобы отказаться от этого дела.
Однажды в конце года я получил повестку. Мне нужно было явиться в качестве свидетеля в городской суд. Сначала я был очень удивлен. Но когда я позвонил судье, то узнал, что меня вызывают по делу о побеге из следственного изолятора.
— Так что, его поймали? — спросил я судью.
— Придете на суд — все узнаете, — ответила судья, не вдаваясь в подробности.
«Интересно, — думал я, — а вдруг его поймали? А вдруг его заставят что-либо на суде против меня сказать? Он скажет, например, что адвокат участвовал в подготовке побега… Ему-то что — его все равно поймали. А оперы могли пообещать ему что-нибудь за такое заявление. Так меня могут и в зале суда арестовать!»
Наконец настал день суда. Суд находился недалеко от станции метро «Преображенская».
Остановив машину, отключив мобильные телефоны и оставив их в машине, я вошел в здание и поднялся на третий этаж.
Суд уже начался. Я остановился у двери. Около кабинета сидели двое спецназовцев в черной форме, с автоматами. Вероятно, они кого-то охраняли. «Наверное, — подумал я, — Соколова все же поймали. Вот сейчас мы и увидимся… Да, как бы мне не пришлось… Нет, не надо думать о плохом!»
Я уселся на скамью. Конвоир посмотрел на меня внимательно.
— Вы свидетель? — спросил он.
— Да.
— Постучите, выйдет секретарь, чтобы в зале знали, что вы пришли.
Я так и сделал. Дверь приоткрылась, и в щелочку выглянула симпатичная девушка лет двадцати двух.
— Я свидетель. — Я назвал свою фамилию. — Вот моя повестка.
— Очень хорошо, — улыбнулась секретарь. — Сейчас вас вызовут. — Она исчезла за дверью.
Я стал ждать вызова. Вскоре дверь снова открылась, и я услышал громкий голос, называющий мою фамилию.
— Войдите в зал!
Я молча вошел в зал. Первым делом я бросил взгляд на скамью, обнесенную решеткой, где сидел один человек. За решеткой сидел незнакомый парень лет тридцати, худощавый, темноволосый, подстриженный почти под ноль. Он сидел, низко опустив голову. Я пытался всмотреться в его лицо, стараясь понять, может, это все-таки Андрей. Может, он сделал себе пластическую операцию? Но мои размышления были прерваны окриком судьи:
— Товарищ свидетель, вы потом будете рассматривать обвиняемого. Подойдите к столу и распишитесь.
Я подошел к столу и поставил свою подпись под текстом, где говорилось, что я обязуюсь давать правдивые показания. Затем я подошел к специальной трибуне, за которой давали показания свидетели, и посмотрел на судью.
Судье было лет пятьдесят или чуть больше. По обеим сторонам от нее сидели народные заседатели. Справа сидел мужчина в прокурорском мундире с погонами майора, слева — девушка-адвокат.
Сзади, в зале, сидели парень с девушкой. Лицо парня показалось мне знакомым. Там же сидели еще какая-то девушка и женщина в большом цветастом платке, видимо, приехавшая откуда-то из провинции, с заплаканным лицом. Время от времени она утирала слезы ярко-белым платком.
— Давайте уточним, — сказала громко судья, — ваши фамилию, имя, отчество и место жительства.
Я назвал нужные данные.
— Кем вы работали… — судья назвала дату.
— Я работал адвокатом, — ответил я.
— Посмотрите, пожалуйста, на человека, сидящего на скамье подсудимых, и скажите, знаете вы его или нет.
Я обернулся и еще раз внимательно посмотрел на парня за решеткой. Я отрицательно покачал головой.
— Вы его знаете? — еще раз спросила судья.
— Я его не знаю, ваша честь, — ответил я, — и раньше никогда не видел.
— Подсудимый Быстров, а вы что можете сказать? Вы знаете этого человека или нет?
Подсудимый поднял голову, посмотрел на меня.
— Нет, не знаю, — сказал он.
— Это адвокат Соколова, — пояснила судья.
— Вы раньше его видели?
— Нет, никогда не видел.
Судья продолжила, обращаясь ко мне:
— Что вы можете сказать по поводу последних дней работы с вашим клиентом? Что он вам говорил? Посвящал ли он вас в планы своего будущего побега?
Такой вопрос был слишком наивным для опытного судьи. Да, конечно, он меня посвящал! Никто ведь так не скажет!
— Конечно, не посвящал, — ответил я. — Для меня его побег был полной неожиданностью.
— Что вы еще можете сказать по поводу ваших разговоров и взаимоотношений с ним?
— Извините, ваша честь, — сказал я, — тут мы касаемся одной щекотливой темы…
Судья удивленно посмотрела на меня.
— Какой еще темы?
— Существует так называемая адвокатская тайна. Я работаю со своим клиентом и обязан соблюдать адвокатскую тайну, не разглашать содержание наших бесед.
