Весна 1945-го, до конца войны остаются считанные дни. В ставке Гитлера похоронное настроение. Советские войска – в трёхстах метрах от бункера. И фюрер принимает решение – бежать в Южную Америку, чтобы основать там Четвёртый Рейх.В то же самое время молодой переводчик Клим Данилович Судак прибывает в только что взятый советскими войсками город Росток. И его тут же отправляют на совместную с британскими союзниками операцию по разминированию пролива. Тральщик выходит в море. Задание простое, дело морякам знакомое, да вот только в этот раз всё пошло не так… И в результате Клим попадает на немецкую подлодку в качестве военнопленного. Положение хуже не придумаешь: оказаться в компании озлобленных, потерявших родину врагов, на подводном корабле, который держит курс в Атлантику, и непонятно, что на уме у капитана. Прямо как в присказке: «А куда ты денешься с подводной лодки». Но деваться куда-то надо, с фашистами Климу не по пути.Эх, знал бы Клим, куда забросит его судьба, какие встречи ему готовит и какие испытания ему той судьбой предначертаны…
Серия «Историческая авантюра»
© Заспа П., 2022
© ИК «Крылов», 2023
Сквозь шторы рейхсканцелярии в окна пробились робкие лучи раннего весеннего солнца, бросая длинные тени садовых деревьев на мраморный, в готических орнаментах пол. Стрелки настенных часов образовали тупой угол, сообщая присутствующим о семи утра и начале церемонии. В маленькую гостиную фюрер вошёл вовремя, словно считал за стеной оставшиеся секунды. Адъютант Отто Гюнше плавно закрыл за ним дверь и замер, слившись с тяжёлой портьерой. Тусклый взгляд Гитлера остановился на портрете Фридриха Великого, затем – на лице секретарши Юнге. Смотрел долго, будто вспоминая, кто перед ним стоит. Дальше глаза опустились на календарь – 20 апреля 1945 года. Ему исполнилось пятьдесят шесть. Глаза ненадолго поднялись, затем веки тяжело опустились, словно на них висели пудовые гири. И вновь остановившийся на цифрах календаря стеклянный взгляд, словно не замечающий остальных, хранивших неловкое молчание. По ряду генеральских кителей и штатских костюмов пробежала лёгкая нервозная волна. Лишь после этого фюрер обратил на них внимание. Первой стояла Ева. Казалось, она была единственной, кто улыбался. Затем Дёниц, Гёббельс, Гиммлер, Борман. Перешёптывающиеся Шпеер и Риббентроп тотчас смолкли, заметив на себе укоризненный взгляд стоявшего напротив личного телохранителя Гитлера Рохуса Миша. Фюрер коротко поприветствовал собравшихся и начал обход. Он протягивал каждому влажную дрожащую руку и равнодушно слушал поздравления. Церемония скорее походила на прощание.
– Где Геринг? – вдруг, спохватившись, спросил Гитлер.
– Рейхсмаршал задерживается, – сделал полшага вперёд командующий истребительной авиацией Германии генерал-лейтенант Адольф Галланд. – Он просил передать свои извинения и сказать, что непременно прибудет к полудню.
Фюрер кивнул и перешёл к противоположному ряду, где стояли некоторые допущенные в рейхсканцелярию гауляйтеры и генералы вермахта рангом пониже. Короткий обход давался Гитлеру с трудом. Каждый новый шаг затягивался, будто фюрер собирался с силами, чтобы поднять ногу. На лбу выступила испарина, дрожь с руки перешла на подбородок – давала знать тяжёлая контузия при покушении. Закончив приём поздравлений, Гитлер завершил круг и остановился там, где его начал. И вновь стоял долго, скорбно опустив голову.
– Я вас ненадолго оставлю, – прислушавшись к собственному самочувствию, вдруг заявил он, направившись к выходу.
Приглашённые гости понимающе закивали, провожая взглядами покидающую вслед за фюрером секретаршу. Ни для кого не было секретом, что личный врач Гитлера Теодор Морелль лечил его кокаином. Фюрер принимал наркотик с помощью подготовленного секретаршей ингалятора. После того, как дверь закрылась, по рядам пробежало расслабленное оживление. Гости тут же рассыпались на группы по интересам, заняв все стулья и диваны. Тем, кому не осталось мебели, стоя, оккупировали углы. Мучимый никотиновым голодом генерал авиации Адольф Галланд не примкнул ни к одной из групп и, едва дождавшись окончания поздравительной церемонии, выскользнул на продуваемую апрельским ветром террасу. Его побег не остался незамеченным для Евы Браун, и лишь только он, размяв ароматную сигару, собрался закурить, как Ева тут же возникла за генеральской спиной.
– Адольф, вы никак не расстанетесь с дурной привычкой?
– Простите, фройляйн Браун, – замер с протянутой рукой Галланд, – это выше моих сил. Открою вам секрет, хотя вы, возможно, уже наслышаны, что я являюсь обладателем единственного в нашей авиации истребителя, оборудованного электрической зажигалкой и коллекцией сигар. Мои подчинённые меня понимают.
– А ещё я наслышана, что наш фюрер делал вам по этому поводу замечание.
Не найдя, что ответить, Галланд лишь виновато пожал плечами.
– Германия гибнет, – то ли утверждая, то ли спрашивая, неожиданно произнесла Ева, украдкой раскрыв дамскую сумочку, и достала тонкую дамскую сигарету, но, увидев за стеклом адъютанта Гитлера, тут же её спрятала.
– В её истории это происходило не раз, и каждый раз она возрождалась заново, – ответил Галланд, поджигая сигару, справедливо расценив смену темы разговора как очередное разрешение на дурную привычку. – Поверьте, Германия переживёт всех нас, чтобы когда-нибудь опять возродиться из пепла.
– Адольф, вы имеете в виду Четвёртый рейх?
– Именно. Потому что с Третьим скоро будет покончено.
– Вы говорите крамольные слова. Услышь их наш фюрер, уверена, ваши погоны полетели бы в камин.
– Бросьте, фройляйн Браун, мы ведь с вами всё понимаем. Эти погоны и так долго не задержатся на моём кителе. Скоро их сорвут или русские, или англичане. Сейчас нужно думать о будущем Германии. Перевернуть эту страницу и начать писать новую.
– Почему опаздывает рейхсмаршал? – снова сменила тему Ева.
Не питавший симпатий к Герману Герингу Адольф Галланд скривил губы в брезгливой ухмылке.
– Видимо, рейхсмаршал считает, что у него есть более важные дела.
