Во вторник я получил ответ, в котором говорилось, что «он поговорит с молодой леди» и попытается ее переубедить.
В пятницу пришло еще одно письмо.
Во мне это вызвало злость и отчаяние. Но вместе с тем я решил, чю не позволю родственникам так легко уйти от ответственности. Я позвонил Адель, и у нас произошел такой разговор:
— Я получил письмо от Джорджа. Он проявляет невиданное понимание и великодушие, но, может быть, вы все-таки попробуете помочь ему?
— А что, — ответила она вопросом на вопрос, — ваши планы изменились настолько, что теперь заслуживают рассмотрения?
— Нет, планы те же. Они оптимальны в сложившейся обстановке. Но без денег мы ничего не можем сделать.
На другом конце провода воцарилось продолжительное молчание. Потом спокойным, деловым тоном она сказала:
— Я думаю, здесь нечего больше обсуждать, и на всем этом следует поставить точку.
— Отлично, — сказал я, — прощайте!
По иронии судьбы в конце марта из тюрьмы было совершено два побега: один из комнаты отдыха блока «Г», а другой из самого блока «Г». Тюремные власти провели поспешное, но весьма поверхностное расследование и пришли к выводу, что побеги были скорее всего совершены через восточную стену, расположенную за блоком «Г» и выходящую на Хаммерсмитскую больницу. По другой версии, бежали через северную стену и далее — в парк. В итоге был учрежден постоянный пост охраны в том углу, где сходились северная и восточная стены, откуда хорошо просматривалось пространство перед обеими.
Охранник должен был теперь находиться на этом посту весь день и весь вечер.
Это, естественно, внесло коррективы в план побега, но, пока у нас не было денег, ничего предпринять мы не могли, и оставалось только уповать на Всевышнего, чтобы Блейка не перевели в другую тюрьму. (Как мы впоследствии узнали из доклада Маунтбэттона,[4] как раз в это время директор тюрьмы добивался, чтобы Блейка перевели в тюрьму усиленного режима. Хорошо, что в то время мы не знали об этом В противном случае мы бы в панике начали принимать скоропалительные решения, что привело бы к неминуемому провалу.)
Тем временем необходимо было сохранить связь с тюрьмой после моего окончательного выхода на свободу. Нужно ли говорить, как это было важно? С этой целью я завел дружбу с одним парнем по имени Бэрри Ричарде, которого недавно перевели в общежитие из тюрьмы. Я сказал ему, что собираюсь написать книгу о своем заключении и меня интересуют различные сведения о жизни в тюрьме. Он согласился иногда встречаться со мной в пивной «Вестерн» и делиться информацией.
Но как использовать сообщения Бэрри об изменениях обстановки в тюрьме при подготовке побега? Как наладить связь с Блейком? И вдруг меня осенило. Мы живем в век электроники. Почему же не воспользоваться достижениями современной науки? Я смогу наладить связь прямо с камерой Блейка!
Я сел за стол и написал заявление начальнику тюремного общежития.
