Как не странно, но моя жизнь шла к этому поединку с самого своего начала, даже скорее до ее начала. Потому что своему рождению я был обязан смерти, которая стоит там напротив, за барьером нашей сегодняшней дуэли. И считает меня своим должником.
Она забрала мою сестру за десять месяцев до того дня когда я появился на свет.
В тот злополучный день 2 ноября 1959 года мама была в институте на сессии в Минске, а отец после работы вез своей любимой дочке большую белую куклу, о которой она так мечтала. Бабушкин дом стоял на перекрестке дорог без какой либо ограды и когда моя сестра побежала за мячом улетевшим на дорогу из за угла выскочил грузовик и краем борта ударил ее прямо в висок. Ей было четыре с половиной года. Как оказалось потом водитель тоже спешил к своей дочке. Мой отец не успел на полчаса. А сестру так и похоронили с этой куклой. Какая то вселенская трагедия сделала в одно мгновение несчастными многих людей. А мне этот несчастный случай подарил жизнь в которой я очень рано начал осознавать, что я в ней не званный гость.
Через месяц, когда по воле своего отца в составе ста пятидесяти миллионов хвостатых собратьев я летел на встречу с яйцеклеткой своей будущей матери, с бешеной скоростью по сантиметру в час, я еще не знал что оказался здесь случайно. А что может знать частичка материи которую и под микроскопом трудно разглядеть. Но я бежал по неведомым законам природы, отдаваясь ее промыслу с неосознанным желанием победить.
И я победил. В то время у меня еще не было глаз. Но если бы они у меня были , как говорят ученые, я смог бы увидеть что в эту прозрачную и упругую оболочку вместе с мной пытался проникнуть не я один а еще целая дюжина таких как я. Все мы стучали своими маленькими головками в дверь жизни но почему-то она открылась только для меня одного. С очередным моим ударом, она плавно вобрала меня в себя, и сразу превратилась в то что было снаружи, не оставив шансов убежать обратно. Я наверное тогда впервые почувствовал себя одиноким. Почему я? А где все?
Попадая за дверь жизни, жизнь одноклеточного создания заканчивается. Я еще не знал тогда, что мое желание победить как привело меня в эту жизнь, так и останется для меня тем крестом, который я пронесу по жизни, до этого дня.
Станет он для меня сегодня последним или нет пока неизвестно.
Когда мой эгоистичный ген, превратил меня из маленького головастика в человеческую оболочку он надеялся , что я пронесу его дальше и передам следующим поколениям. Об этом я еще тоже не знал, иначе с удовольствием разделил бы с ним его оптимизм.
Ученые говорят, что человек начинает помнить свою жизнь начиная с трех лет. Видимо правильно распорядилась природа если выбрала такой срок. Ведь до этого времени мы совершенно беспомощны и уязвимы и не чувствуем даже своего инстинкта самосохранения. Мы держимся за мамину юбку, зная что только она нас может уберечь от всех ужасов этого огромного мира. Когда нам хорошо и этот мир исполняет наши желания мы смеемся, когда нет, нам становится плохо , что бывает значительно чаще и мы начинаем орать. Какой был бы ужас если бы мы это все помнили.
Первая память об этом мире у меня была память о боли и страхе. Это случилось когда мне было четыре с половиной года, как и моей погибшей сестре. Видимо судьба отмерила нам с ней один и тот же срок жизни, чтобы отправить к богу наши еще невинные души.
В тот майский день мы пришли с мамой к ее подруге перебирать картошку. Мне объяснили что если у перезимовавшей картофелины убрать выросшие за зиму хвостики, а потом посадить в землю то по осени она может превратится во много картошек. У нас в Белоруссии это было основная еда и взрослые относились к этому процессу очень серьезно и поэтому я могу понять мою маму что она не заметила как я вышел на улицу.
Я огляделся по сторонам и увидел напротив керосиновую лавку.
Мы часто ходили туда с родителями для того, чтобы заправить наш керогаз. Это такое устройство на котором мама готовила нам еду. Ни газовых, и электрических плит в нашей глухой провинции тогда еще не было. Мне очень нравился запах этого керосина. И я всегда шел туда как на праздник.
