София знает свое дело, когда оно касается ее сыновей. Пусть они уже взрослые мужчины, но они слушаются ее, как будто по-прежнему остаются маленькими мальчиками с фотографии, которую она мне показывала.
— Прости, мама.
Я встаю со стула и крепко обнимаю его.
— Мне жаль, Джио. Правда.
Он обнимает меня в ответ, целует в макушку и шепчет мне в волосы:
— Я имел в виду то, что сказал — я не против стоять на коленях, если у руля находится такая женщина, как ты. Мы поговорили с мамой. Все в порядке. Я знаю обо всем. И я к твоим услугам, моя звездочка. Он сделает тебя счастливой, а если нет, то я прикончу его.
Улыбаюсь Джио, и он целует мой лоб, прежде чем отпустить меня. Вся злость Томми рассеивается, а София ухмыляется, словно знает какой-то секрет.
Мы заканчиваем ужин, и я слушаю, как почти все за столом говорят по-итальянски. Время от времени Томми наклоняется, чтобы перевести разговор для меня. Пока все едят, я вспоминаю его слова о том, что мы будем жить в одной комнате и застываю на месте, прежде чем успеваю сдержаться.
— Ты в порядке?
— Эм, да, конечно.
Вот только в моей душе происходит нервный срыв. Я не делила постель с другим мужчиной со времен Брента и хранила ему верность, даже когда он исчез. За исключением сегодняшнего дня, я полагаю… эти поцелуи с братьями-близнецами, подаренный вибратор и эпический оргазм от Тома…
Томми кивает Софии и встает.
— Пойдем, прогуляемся.
Он отодвигает мой стул и берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Я не оглядываюсь на Джио. Знаю, что увижу боль в его глазах. Утром бедняга будет мучиться от похмелья и, вероятно, пожалеет о том, как провел весь этот день.
Томми ведет меня в сад. Уже почти закат, и даже в толстовке, мне довольно зябко. Но, несмотря на холод, мне не нужен ни его пиджак, ни его рука, ни любой другой романтический жест, который он предложит.
Все и так очень запутано.
Том
Никогда в жизни я бы не подумал, что мне понравится такая эксцентричная женщина, как Иден. Но после разговора с мамой стало понятно, почему меня так быстро и сильно потянуло к ней. Когда она открыла свою дверь, я почувствовал себя так, словно встретил старого друга. Безусловно, я помнил ее с детства, но в этом было нечто большее. Мне не должно так нравиться держать ее за руку, хотеть спорить с ней или видеть ее в своей постели так скоро. Прошел всего один день.
Когда я обещал Бренту жениться на ней, то думал, что она будет такой же, как любая другая жена мафиози — тратящая все мои деньги и рожающая кучу детей, и все. Черт. Теперь я снова думаю о наших с ней детях. Я не планировал жениться на ком-то, к кому я привяжусь по-настоящему. Если она не чувствует того же — это погубит меня.
— Ты не обязана этого делать, Иден.
Она останавливается и смотрит на меня, словно пытаясь запомнить мое лицо.
— Зачем ты сделал татуировку, Том?
Этого я не ожидал.
— Это не имеет значения.
— Ах, у тебя хватает наглости говорить, что это не имеет значения? А это?
Она откидывает волосы назад, чтобы показать мою метку.
— Что насчет этого? Что, черт возьми, с тобой происходит?
Крепче сжимаю ее руку. Чувствую, что она собирается броситься прочь. Если она это сделает, то я последую за ней.
Роняю ее руку.
— Ты слышала, что сказала мама, выход есть. Воспользуйся им.
Иден смотрит на свою руку, а после на меня. Я ожидаю увидеть огорчение, а вместо этого она выглядит так, будто весь свет покинул ее — никаких эмоций.
— Прощай, Томми.
Иден разворачивается обратно к дому.
Я хватаю ее за руку, прежде чем она успевает уйти.
— Прими это, Иден. Уходи. Я не могу позволить себе увлечься тобой.
— Слишком поздно. Это уже произошло, иначе ты бы сейчас не вел себя так. Я буду в своей комнате до конца вечера. Не ходи за мной, не стучись, не говори со мной. Спокойной ночи.
В ее голосе нет ни капли прежнего огня. Все исчезло. Я хочу, чтобы она боролась со мной, чтобы испытывала хоть какие-то чувства по поводу всего этого.
Она вырывает свою руку из моей хватки.
— Я не хотел тебя забывать! — восклицаю я.
— Что?
— Татуировка, Иден. Я не хотел забывать тебя. Я хочу помнить ту, которая открыла дверь. Но я знаю, что если мы сделаем это, то это сломит тебя. Но я хочу запомнить женщину, которая заставила меня смеяться и чувствовать то, чего я никогда не испытывал раньше.
Глубоко вздыхаю. Не знаю, зачем я сказал ей об этом. Я должен был позволить ей уйти.
Иден в задумчивости смотрит вниз, впитывая мои слова. Из ее глаза вытекает одинокая слезинка.
— Ты прав. Ты бы сломил меня, — тихо говорит она.
Вытерев слезу, она отводит плечи назад и поднимает подбородок.
— Просто оставь меня в покое.
— Нет, я был не прав, Иден. Давай все выясним.