Вавилон - город, прогрызший кальдеру вулкана на Марсе и принадлежащий девяти корпорациям. Порожден абсолютным рационализмом, принципом максимизации прибыли и полным отсутствием совести. На помощь взбунтовавшемуся герою приходит помощь с неожиданной стороны - от списанных машин.
Я жду, когда в двенадцатый час сола лучи далекого солнца, обрамленного райской голубизной, войдут в тоннель и окрасят сочно зеленым цветом ростки салата, в которых тут же запрыгают бодрые экситоны фотосинтеза. Раз, два, три – оно! Вход в тоннель прикрыт графеновой пленкой, легко пропускающей лучи, и мне кажется, что чувствую прикосновение ветерка на своем лице. Как раз собираются члены нашей артели, подгребают ребята из соседних общин. Разливаем в пустые консервные банки поздравительную жидкость, добытую брожением из мебели с разбившегося корабля чужаков. Пьем и закусываем – свежей зеленью с марсианского огорода. После особо удачного тоста, меня чмокает в щеку какая-то девица в сарафане а ля первая ступень допотопной ракеты – и громогласно объявляет, что шрамы мне к лицу. В глубине тоннеля шумит своим отбойным молотком неугомонный робот-тяга. В сумрачных нишах тихо набухают грибы, плещутся в чанах невозмутимые толстые рыбины, а поближе к солнышку булькают на поддонах цианобактериальные маты, несмотря на грозное название производящие любимый всеми нами кислород. Счастье, почти рай…
И вдруг содрогание всего, затем резкий обрыв сна.
Вой сирены рвет мне мозг, потому что выходит из динамиков, встроенных в мою верхнюю челюсть, а в конце еще поросячий взвизг: «Доброе утро, свободный город Вавилон!». Я дрыгаюсь и открываю глаза, в которых словно застрял песок от не растворённой кратким сном усталости. Какой облом – я живу в совсем другом мире, точнее, в аду. Первое, что чувствую наяву – боль, сразу в нескольких местах, особенно в суставах; изъеденная кожа на боках отзывается огнем и зудом – это твурмы поработали, крохотные биомехи-кровососы с отливающим пожаром спинкой, которые отлично умеют производить самих себя. В правом верхнем углу зрения зажигается виртуок – виртуальное окно дополненной реальности – показывая игривый логотип компании «Марсанто» (Марс в виде яблочка и грызущий его червячок), а также время: 5.30 сола. Через двести сорок секунд начало работы. Спешно провожу грязеедкой, похожей на ежа, по телу – она засорена и толку от нее почти никакого. Чуть искрящую от нанобойцов эмульсию экономно наношу на израненные твурмами бока – зуд тает в приятном холодке; больше ничего приятного сегодня не будет. В разъем на бедренной вене вкладываю баллончик с оксигелем, будет снабжать кислородом респироцитов – искусственные клетки моей крови.
Выхожу через тамбур в громадную полость, проделанную ядерным взрывом в магматических породах горы Элизий. Рядом со мной выстраиваются «коллеги», выползшие из своих склепов в скале: тощий как стручок Ван Вельдер и ещё сотня таких же. Таких же, как я, рабов Дядюшки Пака и компании «Марсанто». Воздух по-утреннему свеж и тощ – сильно ниже нуля, кислородом тоже не балуют, половина от нормы.
Из темной студеной полости минус-двенадцатого уровня мусородробилку видно везде, а если не видно, то слышно. И если не слышно, она дает почувствовать себя даже сквозь сон. Как содрогание, пробирающее до самого нутра. Многие тут относятся к ней как к солнцу Нижнего Вавилона. Адепты Великой Дробилки, вроде того лошары с посиневшей физиономией, что слева от Ван Вельдера, вещают, что без нее распадётся цепь времен и наступит конец нашего света.
Из тьмы во тьму уходят сортировочные конвейеры. Красные огоньки вдали указывают, что рабы, зыркая мультиспектральными глазокамерами, выбирают то, что отправится в пиролизные печи, ртутные ванны или под брикетировочный пресс.
Рукосуи – самые тупые на нашем уровне, такие не прикарманят, поэтому им доверено выискивать кубитные процессоры, терабайтные накопители, микроэлектромеханические устройства, материалы-трансформанты с памятью формы, золото, редкоземельные металлы. Они даром что слепые, тонкими пальчиками, усеянными пупырышками рецепторов, ощупывают всё на манер енота, а квантовым крючковатым носом обнюхивают, улавливая колебания молекул ценных веществ. Их вообще ничего от работы не отвлекает. Даже гадят под себя – это потом вылизывают слизни-биомехи. Питание поступает им прямо в кровь, так что кишки присохли к спинному хребту – в сравнении с ними и Ван Вельдер будет милым толстячком. Каждые четыре часа включается помпа, от которой тянется шланг к каждому из них, точнее, к канюле в районе поясницы, соединенной с нижней полой веной.
