Я замираю, потому что понимаю, что вот оно! Сейчас начнется! Незаметным движением я вытаскиваю мобильник, заранее спрятанный между сиденьем и спинкой дивана. Нажав пятерку и отправив вызов Ватари, я выключаю телефон и убираю его на место, после чего снова продолжаю корчить из себя труп. Кажется, Бейонд и не заметил мои манипуляции, будучи полностью сосредоточенным на Эле.
- Изменить все к лучшему? – повторяет он тоном, не предвещающим ничего хорошего.
- Ну разумеется. – Эль и бровью не ведет. – Ты приперся сюда и начал убивать ни в чем не повинных людей. Неужели ты и правда считаешь, что эта массовая резня тебе хоть что-то даст? Ты палец о палец не ударил, чтобы помочь себе. А человек только тогда должен просить о помощи, когда сам сделает абсолютно все и при этом не добьется успеха.
- Пошел ты, - буквально шипит Бейонд, замахиваясь в очередной раз, и сила удара такова, что когда Эль отбивает его, то от места соприкосновения ножей летят искры. – Пошел ты, Эль!
- А ты распускаешь тут сопли, как дошкольница, - продолжает напирать на него Эль, не обратив на выпад никакого внимания.
- Заткнись! – рявкает на него Бейонд, совсем как на меня тогда.
- Вместо того чтобы разобраться со мной и Ватари, ты затеял весь этот дерьмовый спектакль. Вот оно удовольствие-то – беззащитных людей убивать. А уж пользы-то пользы…
- Я сказал, заткни свой рот!
Мне остается только удивляться, каким образом Эль одними лишь словами так просто вывел из себя обычно такого уравновешенного Бейонда. Возможно, сказывается окружающая обстановка. В конце концов, должно быть, это огромный удар по психике – вновь оказаться в месте, которое в течение многих лет преследовало тебя в кошмарах и в котором провел самые ужасные моменты в своей жизни.
- Или я не прав? – Эль упорно игнорирует Бейонда. – Поправь меня.
- Захлопнись, я сказал!
Это было выкрикнуто таким жутким голосом, что у меня по телу побежала стая мурашек. Потом еще одна. Так что я и заметить не успела, как Бейонд сделал очередной выпад ножом. А когда, наконец, пришла в себя, то все уже было кончено. Словно какая-то неизвестная сила заморозила время. А братья по-прежнему стоят друг напротив друга. А потом я вижу, как глаза Бейонда широко распахиваются от невыразимого ужаса, и он отшатывается назад, выронив нож, и, буквально дрожа всем телом, смотрит на свои ладони. А Эль, покачнувшись и держась за правый бок, приседает на одно колено, и из его горла вырывается сдавленный вздох.
Валяться на диване дальше выше моих сил, так что, наплевав на весь этот маскарад, я вскакиваю на ноги и кидаюсь к нему.
- Боже! – этот возглас вырывается у меня непроизвольно, когда я вижу кровь, которая стремительно пропитывает насквозь его водолазку, расползаясь по ней ало-красным пятном.
- Не переживай, Кристен, - не своим голосом говорит Эль, морщась от боли. – Я в порядке. – А сам неотрывно смотрит на Бейонда, и в его взгляде такое напряжение, что я тоже волей-неволей, но поворачиваюсь к нему.
А сам Бейонд, не сводя взгляда со своих окровавленных рук, падает на колени, судорожно не то вздыхая, не то всхлипывая. Приглядевшись получше, я к своему неимоверному изумлению обнаруживаю, что в его глазах застыли слезы. И весь его вид больше всего напоминает маленького ребенка, который нашкодил, вопреки родительскому указу, и сейчас мучается не то от стыда за содеянное, не то от страха перед наказанием.
И я откуда-то совершенно точно знаю, что мне нужно делать. И поддавшись этому порыву, я оставляю Эля в покое и подхожу к Бейонду, приседая рядом с ним на корточки. А он поднимает на меня испуганные глаза, и тянется ко мне, словно ожидая от меня какого-то чуда, и без конца бормочет какие-то слова извинения и оправдания.
- Прости меня… прости меня, мама… я совершил ужасную вещь… я не хотел… я, правда, не хотел, мама… прости меня… я бы никогда… прости…
А я только легко обнимаю его бедную сумасшедшую голову, медленно поглаживая по волосам и нашептывая всякие успокоительные глупости, когда он неуверенно обхватывает меня руками и буквально льет слезы у меня на груди. И, вопреки ожиданиям, это не вызывает у меня никакого отвращения и никаких мыслей типа «Какая мерзость, парень и рыдает как девчонка». Скорее наоборот, в сердце твердая уверенность, что все идет так как надо.
- Все, все будет хорошо. Ты не виноват, - говорю я. – Успокойся. Эль в порядке. И он тоже ни в чем тебя не винит. Все в порядке.
Сам же Эль наблюдает за мной с удовлетворенной улыбкой и одобрительно кивает мне, когда я бросаю на него короткий взгляд. И, кажется, боль от ранения уже не имеет для него никакого значения. По крайней мере, выглядит он вполне бодрым.
Когда истерика у Бейонда, наконец, проходит, я веду его на диван и укладываю спать, окончательно войдя в роль их с Элем матери. Он не сопротивляется, слова против не говорит ни когда я поднимаю его с пола, ни когда говорю спать. Всегда бы он был таким милым и покладистым, так цены бы ему не было.
