– Достаточно, чтобы дойти до Лиссабона, – ответил интендант. – Даже более чем достаточно. – На протяжении последних дней он делал все, чтобы не попадаться на глаза генералам и не становиться объектом их презрения, шуточек и оскорблений, и вот теперь пришло его время. Настал час триумфа. Интендант сделал свое дело. – Мне понадобятся транспорт и надежный полк для помощи в перевозке провианта, но все необходимое у нас есть. И даже больше необходимого! Если помните, сир, вы обещали заплатить за провизию. Тот человек сдержал слово. Он ждет за дверью.
Массена помнил данное обещание, но теперь, когда продовольствие перешло в его руки, соблазн нарушить слово был велик. Армейская казна изрядно оскудела, да и не в обычае французов покупать то, что можно украсть.
Полковник Баррето, приехавший во дворец архиепископа вместе с Покленом, заметил тень сомнения на лице маршала.
– Если мы не сдержим обещания, сир, – почтительно сказал он, – никто в Португалии не будет нам больше верить. А ведь через одну-две недели страна попадет под наше управление. Нам нужно будет с кем-то сотрудничать.
– Сотрудничать, – презрительно фыркнул Ней. – Гильотина в Лиссабоне быстро склонит кого надо к сотрудничеству.
Массена покачал головой. Баррето прав. Глупо заводить новых врагов накануне победы.
– Заплатите ему, – кивнул он адъютанту, хранившему ключ от денежного ящика, и, повернувшись к Поклену, продолжал: – Через два дня начните переброску припасов на юг. Склад устройте в Лейрии.
– В Лейрии?
– Вот здесь, здесь! – Маршал раздраженно постучал пальцем по карте, и Поклен, подойдя ближе, обнаружил городок примерно в сорока милях к югу от Коимбры на лиссабонской дороге.
– Мне нужны повозки.
– Все повозки и мулы, что у нас есть, поступят в ваше распоряжение, – благодушно пообещал Массена.
– У нас мало лошадей, – хмуро заметил Жюно.
– Лошадей всегда мало! – взорвался маршал. – Замените их людьми. Привлеките чертовых крестьян. – Он махнул в сторону окна. – Впрягите их, угостите хлыстом, заставьте работать!
– А раненые? – забеспокоился Жюно. – Чтобы спасти раненых от португальских партизан, их придется взять с собой и, следовательно, занять еще часть подвод.
– Раненых можно оставить здесь, – решил Массена.
– Но кто их будет охранять?
– Людей я найду, – отмахнулся Массена, недовольный тем, что его вынуждают решать все до последних мелочей.
Сейчас значение имело то, что у него есть провиант, что враг отступает, а до Лиссабона всего сотня миль пути. Половина кампании за спиной, и отныне его войско будет идти по хорошим дорогам, так что тут не до осторожности – пора атаковать.
А через две недели, подумал он, Лиссабон будет в его руках, а война благополучно завершится.
Едва компания вышла на улицу, как какой-то француз попытался увести у них Сару. Привлекательной ее можно было назвать с большой натяжкой – в мятом, рваном платье, с растрепанными волосами и грязным лицом, – однако проходивший мимо солдат схватил девушку за руку, а потом бурно запротестовал, когда Шарп прижал его к стене. Сара плюнула обидчику в лицо, а потом еще добавила пару слов, которые должны были окончательно охладить его пыл.
– Вы говорите на французском? – удивился Шарп, не обращая внимания на присутствующего при этом француза.
– На французском, португальском и испанском.
Наградив незадачливого искателя приключений ударом в пах, Шарп повел свою команду дальше, мимо двух распростертых на мостовой тел. Оба были португальцами. Первому распороли живот, и кровавый ручеек бежал от трупа, расползшиеся кишки которого обнюхивал трехногий пес, к сточной канаве. Куски стекла из разбитого окна засыпали оба тела. Где-то вскрикнула женщина, и тут в одной из церквей отчаянно затрезвонили колокола. Французы не обращали на Шарпа и его спутников никакого внимания и только интересовались, не закончили ли они с девушками. Улицы шли вверх, и народу на них становилось все больше – слух о спрятанном на складе продовольствии привлекал десятки голодных. Пробившись через густую толпу, они оказались у домов напротив склада, и Шарп, открыв первую попавшуюся дверь, направился к лестнице. На площадке им попалась женщина с окровавленным лицом и ребенком на руках. Поднявшись наверх, Шарп с облегчением обнаружил, что чердак здесь именно такой, как надо, – длинное помещение, растянувшееся на несколько соседних домов. Когда-то здесь ютились студенты, теперь же кровати были перевернуты, все, кроме одной, на которой спал французский солдат. Услышав шаги, он проснулся, а увидев двух женщин, скатился с кровати. Шарп открыл окно на крышу и обернулся в тот момент, когда француз протянул к Саре руки, а недавняя гувернантка улыбнулась и с силой врезала дулом мушкета ему в живот. Солдат всхрапнул и сложился вдвое, Жоана огрела его по макушке прикладом, и несчастный беззвучно свалился на пол. Сара усмехнулась, обнаружив в себе способности, о существовании которых не подозревала.
