“Помнишь тут ребята мутили брод? Вот, недавняя гроза его смыла. Но народ успел привыкнуть к хорошему, так что тут нужен мост анженерной работы из хрувсталя, не иначе.”
Серов выбрался из воды, запрыгнул на обрыв и внимательно осмотрел берег. Плохой берег, неустойчивый. Прошёл дальше — здесь скала выходит в русло. Константин перебрался на другой и стал расхаживать там, поглядывая то под лапы, то на другую сторону.
“Ты там что, землю утаптываешь перед заливкой фундамента?” — не унималась Татьяна.
“Угу”, — задумчиво пробурчал Серов. — “Есть идеи?”
“Ну можно повалить вон то дерево, и по нему переходить. Мы так сразу и хотели сделать, но валить деревья Алекс не советовал”, — произнес один из тех, кто строил смытый брод.
“Чтобы свалить дерево нужен топор или пила. Ну ладно, можно как-то разрушить волокна посредством ЭМКА. Но дерево еще надо направить, иначе оно может упасть не так как нам нужно. Нет, это действительно слишком сложно для нас. Дайте время подумать до вечера”, — сказал Константин.
Вечером Татьяна наблюдала, как Костя ходил с берега на берег, что-то делал на краю. Пару раз даже залезал на деревья, это собирало порядочно зевак. Неужели никому из них и в голову не приходило, что можно лазить по деревьям?
Утром на берегу Татьяна обнаружила по две новых поросли на каждом берегу. Каждая — ствол высотой метр, к ручью от его верха и низа сползало по длинной плети, в обратную сторону плеть шла только с верхушки и укоренялась на некотором расстоянии. Напротив, через ручей появилось такое же растение. Искушенные в ботанике вереки опознали листву плюща.
В русле уже вышагивал Костя, поглядывая на сползшие плети. Наконец, он схватил зубами одну из них.
“Таня, подтащи такую же с противоположного берега”, — попросил он.
Татьяна сообразила, спрыгнула вниз. Схватила одну плеть. Хм идёт от верха.
“Нижнюю, бери”, — подсказал Костя.
Таня кивнула, укусила нужный побег. Подтащила и уткнула его в побег, точащий из Костиной пасти. Костя смешно скосил глаз на место соприкосновения. Таня почуяла, как побег зашевелился. Он стал оплетать другой, тот отвечал взаимностью.
Тане вспомнилась та ночь с Костей, когда во время грозы они лежали под камнем.
“Бросай уже”, — вывел её из задумчивости Костин голос.
Она разжала пасть. Побеги остались висеть соединённые. Костя сосредоточенно глядел на них, а они чуть извивались и натягивались.
