Однажды обратил внимание, что Елизавета зачастила с поездками в Энск. До поры, особого внимания на это не обращал. Она у нас всегда была независимой. Ей в нашем доме многое позволялось. Здесь, если свободы однажды много отдашь, то обратно ее уже не воротишь. Разве, что случай, какой, или неприятности этому поспособствуют. Так уж лучше их и не было совсем.
Спросил как-то, что за интерес у нее в Энске? Елизавета сказала, что уже семь лет ездит к некой Анне Ивановне, знахарке решать свои женские вопросы. Получалось, что эта сторона ее жизни для меня оказалась незнакомой…
Признаюсь, к знахарству всегда относился с большим предубеждением. Знахарь – производное от слова «знать», предполагающее особенное знание, связанное с врачеванием человеческих недугов. Этот человек, травник или шептун, обладавший магическими способностями и колдовством, исцелял от всех болезней, к нему шли за решением любых практических житейских вопросов или с целью заглянуть в будущее.
Известно, что верховные русские правители, прежде чем затеять очередную военную авантюру, сначала молились в православном храме, а потом ехали к волхвам за советом. Одним язычеством и загадочностью славянской души такого не объяснить. За всем этим стоял опыт тысячелетий. Ответ они получали, иногда прямой, но чаще двусмысленный, который следовало угадать.
Случалось, что ответа искали у природы или неба. По этой части есть прекрасный пример из «Слова о полку Игореве» в дословном переводе Дмитрия Сергеевича Лихачева:
Хорошо известно, когда верховными жрецами выступали уже сами русские князья. Не случайно князь новгородский, а позднее великий князь киевский Олег, носил имя Вещего. Оно пришло к нам из подлинного исторического документа, «Повести временных лет» и означало «знающего» или «предсказывающего» будущее. Его прозвали так после возвращения из похода на Византию в 907 году. Все это не помешало ему самому обратиться к отшельнику-волхву перед новым военным походом. Вспомним, как об этом сказано у Александра Сергеевича Пушкина:
– Павел Андреевич, если к знахарю или предсказателю приходили раньше и идут сейчас, значит, он давал какой-то конкретный результат? На таком фоне любой шарлатан рано или поздно всегда выявлялся. Помнишь, сколько волшебников у нас было в 90-е годы? Мне сейчас кажется, что кому-то на самом верху даже было выгодно отправлять к ним людей. Чтобы они окружающий бардак меньше замечали, на улицу не вышли устраивать очередной майдан.
– У таких знахарей любая ворожба всегда начинается с молитвы и обращения к Богу и святым угодникам, но при этом каждый священник скажет тебе, что здесь присутствует бесовщина.
– А тебе не кажется, что такие запреты на обращение за помощью к знахарю у священников скрывают банальную человеческую зависть? Почему люди за помощью идут туда, а не в храм или медицинское учреждение? Их часто называют колдунами или ведьмами, но при этом многие из них глубоко верующие люди. Ты же сам об этом говоришь…
– Видишь ли, сейчас все запреты сняты, все можно. Грань между настоящими духовными целителями и теми, кто себя таким только представляет, часто мало заметна простому глазу. Слишком велик риск подвергнуть себя ненужной опасности. Существует традиционное представление, что деятельность знахарства направлена на доброе дело, а у колдуна или ведьмы на причинение вреда, наведение порчи. Здесь и начинается самое главное: такой человек, обладающий особенной способностью, может сотворить не только добро, но и зло, наказать кого-то. Это дает ему огромную власть над людьми.
Такие целители не спешат получать благословение в храме у священника: «Откуда мне знать, что они не грешнее меня?» Посуди сам: разве это не грех гордыни? Если так, то и все его магические способности исцеления совсем не от Бога. Здесь не обходится без присутствия другой, неведомой самому целителю силы. В таких случаях священники часто говорят об одержимости бесами. Нравится это сегодня кому-то или нет, но любое знахарство в храме считается разновидностью колдовства.
