Когда последний враг на вершине утеса был ликвидирован, Фигул огляделся, его грудь вздымалась, когда он осматривал сцену. Внизу он видел десятки скрюченных тел, разбившихся о скалы. Подняв взгляд на галечный берег, Фигул заметил, как люди Пятой когорты двинулись вперед, и почувствовал прилив облегчения, когда самые задние ряды туземцев развернулись, чтобы бежать по залитой кровью гальки. В считанные мгновения дуротриги начали беспорядочное отступление вверх по галечной отмели, а последние несколько воинов повернулись спиной к своим убитым товарищам и бросились бежать, спасая свои жизни.
В водах бухты один из военных кораблей с катапультами сумел обойти севшие на мель галеры. Триера направилась к берегу, весла поднимались и рассекали море в непрерывном ритме. На палубе люди приготовили катапульты, чтобы стрелять по отступающему врагу. Фигул услышал отдаленный крик приказа и несколько резких тресков, пронесшихся над водой, словно удары хлыстом, когда катапульты выпустили свои каменные шары, пронесшись по дуге над головами когорты и врезавшись в убегающих дуротригов. Неотесанные камни разбивали черепа и позвоночники, словно гигантские кулаки. Еще больше врагов было поражено последним залпом болтов с железными головками, выпущенными из баллист, установленных на палубе того же военного корабля. Выжившие воины, в ужасе оглядываясь назад, сумели убраться с берега и скрыться из виду, оставив после себя сцену бойни. Некоторые из легионеров попытались преследовать их, но облаченные в тяжелую броню, они быстро сдались и согнулись над своими щитами, задыхаясь.
Фигул повел своих людей назад вдоль края утеса, чтобы отбросить любого бегущего к ним навстречу врага, но его людям уже ничего не оставалось делать. Битва закончилась. Когда остатки Пятой когорты вышли из оврагов, то сразу же бросились на туземцев, слишком усталых, чтобы бежать. С накопившейся ненавистью они не жалели своих поверженных врагов и убивали раненых дуротригов тут же, на месте. Фигул увидел, как несколько легионеров окружили стоявшего на коленях воина. Мужчины ликовали, по очереди вонзая свои мечи в его тело, один за другим. Воин демонстративно оставался стоять на коленях, даже захлебываясь собственной кровью. Фигул подавил желание вмешаться и отвернулся.
Тела и брошенное оружие покрывали всю отмель. Он был удивлен тем, насколько болезненно худыми выглядели многие из мертвых британцев. Куда бы он ни посмотрел, он видел худющие грудные клетки и изможденные лица. Противоречивые эмоции бурлили внутри него - как всегда в ужасные моменты после битвы. Будучи солдатом на службе у Императора, Фигул прекрасно осознавал тот факт, что воины, которых он убил в бою, были кельтами. Как и его предки.
- Кровавая бойня, господин, - сказал Рулл, подтягиваясь к плечу, его выцветшие серые глаза осматривали берег внизу. - Никогда не видел ничего подобного. Они просто бросались на нас. У некоторых из них не было ничего, кроме голых кулаков. Против заостренной стали!
- Трудно поверить, как сильно они ненавидят Рим, - тихо сказал Фигул. - Лучше бы им было бы сдаться. Они уже должны понять, что не смогут нас победить.
Он на мгновение замолчал, потом кое-что вспомнил и устремил взгляд на скалу.
- Где центурион? - спросил он, просматривая ряды легионеров.
Рулл кивнул на колонну раненых, сгрудившуюся на галечной отмели: - Среди других раненых, господин. Похоже, он еще долго не проснется. - Он не решался продолжить, поглядывая влево и вправо, чтобы убедиться, что никто не слушает. Затем он наклонился вплотную к Фигулу и понизил голос. - Скажу по секрету, господин. Вам лучше быть осторожным с центурионом. Очелла был офицером преторианской гвардии, прежде чем его перевели во Второй легион.
- Зачем ему было отказываться от уютной должности в гвардии, чтобы перейти в Британию?
Рулл пожал плечами: - Возможно, это был не его выбор. Может быть, поэтому он причиняет нам столько неприятностей. Он пососал зубы и добавил - Предпоследний оптион недолго продержался на вашем месте. Его отправили обратно в Гесориакум для обучения новобранцев. Послушайте меня, господин. Очелла не из тех, с кем вам следует фамильярничать.
Последние галеры причалили к берегу, когда фиолетовые сумерки опустились на Вектис, море блестело, как тысячи ослепительных наконечников мечей в угасающем свете. Небо прояснилось, пока матросы разгружали припасы, для того, чтобы накормить и вооружить армию. В течение дня группы гребцов трудились, чтобы отогнать триеры, севшие на мель на песчаной отмели. Стоя по пояс в ледяной воде, они тянули за веревки, привязанные к носу каждого корабля, перетаскивая суда через отмель и спуская их с мели одно за другим. Ближе к вечеру, когда триеры были вытащены, остальная часть флота осторожно направилась к берегу.
