Статистика (а я обожаю демографические показатели, психографику и модный нынче кластерный анализ) помогает сделать первые шаги к ответам на некоторые из этих вопросов. Однако, начав отбирать и тестировать идеи для истории в фокус-группах, тестовых маркетинговых кампаниях или просто выпуская их в массы для проверки реакции, очень важно помнить о том, что с этого момента все будет результатом субъективного выбора, основанного на задаваемых вопросах. Ни в коем случае не хочу умалять важность исследований, но следует побороть искушение относиться к их результатам как к «фактам». В этой субъективной обстановке единственно верным советом будет продолжать личное участие.

Если объективные рассуждения – это метод принятия беспристрастных решений, то методом принятия субъективных решений должно быть сохранение их персональной значимости. При выборе коллективной истории, способной пробудить сильные чувства, личные эмоции и наблюдения внезапно приобретают не меньшую ценность, чем сухая статистика.

Чем больше личных чувств будет учтено при создании или выборе коллективной истории, тем более личной она покажется членам коллектива и всем, кто ее услышит. Страсть – это камертон, заставляющий вибрировать струны души каждого, кто настроен на ту же волну. Упрощенные рассуждения на основе заданного результата – это продукт поверхностного мышления. Истории же, обладающие большой силой воздействия, создаются внутренними колебаниями души, которые вызывают соответствующий отклик в умах и сердцах слушателей. Правило тут может быть только одно: «Ищите и обрящете».

Когда поиск ведется общими усилиями, история, представляющая целую группу, развивается как коллективное самовыражение. Начинается процесс с индивидуальных рассказов. Не стоит пренебрегать ими ради поиска общей истории. Поспешность вынудит вас пропустить жизненно важный этап, и в результате рассказ может получиться слабым или поверхностным, лишенным эмоциональной глубины.

Рассказывание истории как процесс самодиагностики

Будучи инструментом самовыражения, история требует определенного уровня самоанализа. Чтобы рассказать вам, кто я и зачем я здесь, сначала я должна сама ответить себе на эти вопросы. Обычно это делается поверхностно и как можно скорее: «Мы производим электрооборудование, которое позволяет потребителям интересно проводить досуг и приносит прибыль нашей компании». Единственный способ создать более наполненную личным смыслом историю – копнуть глубже, чтобы найти этот самый личный смысл. Даже отдельному человеку непросто заниматься самоанализом, а уж на уровне группы дает о себе знать самолюбие, всплывают на поверхность застарелые разногласия, идеологические различия превращают взрослых людей в детей, сражающихся за место на переднем сиденье.

Самоанализ с целью поиска значимых историй до смерти пугает людей, не уверенных в том, что они проживают свою жизнь со смыслом. Когда на смену инструментам объективного мышления приходят субъективные рассуждения, у них в голове вспыхивает сигнальная лампа тревоги. На самом деле большинство из нас все-таки обнаруживает, что их жизнь вовсе не бессмысленна (разве что немного несбалансированна). Однако процесс самодиагностики испытывает вашу веру в то, что ваша организация и ваш коллектив – хорошие люди с благими намерениями. Мне кажется, коллективы, избегающие глубинного самопознания, боятся, что оно выявит лицемерие или пустоту. По моему опыту, в большинстве случаев эти страхи преувеличены.

Чтобы начать процесс создания истории, попросите каждого отдельного члена группы рассказать о том, кто он и зачем он здесь. Эта процедура необязательно должна быть формальной, и не всегда нужно делиться своими рассказами со всеми. Однако обмен индивидуальными историями позволит впоследствии избежать мелочных придирок, потому что все члены группы будут знать, как это трудно, и в то же время вдохновляюще использовать единую историю для ответа на такие сложные вопросы, как «Кто мы?» и «Зачем мы здесь?».

Первые попытки создания коллективной истории часто получаются излишне идеализированными и отражают не то, «кто мы», а, скорее, то, «кем мы хотели бы быть». Истории, приукрашивающие действительность, могут показаться лицемерными. Один мой друг, священник, сравнил лицемерие с таким образом: четырнадцатилетний парень стоит на балконе, держа за руку свою возлюбленную, и при этом поет «Лишь Иисус вызывает трепет в моей душе». При ближайшем рассмотрении за лицемерием скрывается стыд или мысли вроде того, что настоящие «мы» недостаточно хороши. Но в таком случае проблемы могут оказаться гораздо обширнее, чем недостаточная правдивость истории.

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги