Бросив оставшиеся вещи Эми в черную спортивную сумку, я напоследок обвожу взглядом комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыла, затем закидываю сумку обратно в хозяйственную тележку. Языки пламени взмывают вверх, и комната наполняется густым черным дымом. Пора уходить.
Потянув за ручку, я открываю дверь номера и выкатываю тележку в коридор, направляясь прямиком к застывшему в ожидании меня служебному лифту. На первом этаже меня встречает Девон. Я вынимаю сумку из тележки и передаю тележку ему. Мы молча расходимся в разные стороны – он идет по крытому паркингу к противоположному выходу, а я прохожу через кухни к двери, которая выведет меня в узкий переулок сбоку от отеля.
Отперев машину, я тяжело опускаюсь на водительское сиденье. У меня дрожат руки, когда я достаю телефон и набираю номер, предназначенный для экстренных случаев.
Мистер Смит отвечает после первого же гудка.
– Какого хрена там произошло? – Он уже знает о пожаре.
Я судорожно вздыхаю, надеясь, что он это слышит.
– Когда я вошла в ее номер, она уже лежала в кровати, пьяная в хлам, с сигаретой в зубах. Я стала приближаться к ней, чтобы вколоть рогипнол[9], но она словно взбесилась, когда я подошла к кровати. Сигарета выпала у нее изо рта и упала на покрывало. Рядом с ней стояла пустая бутылка из-под вина, но ее содержимое, видимо, впиталось в постельное белье, потому что пламя распространилось по всей кровати буквально за секунды. Я хотела ее вытащить, но она… уже горела. Ее одежда… – Мой голос срывается, меня передергивает. – Это было жутко, – со стоном продолжаю я. – И так быстро. Она была просто… объята пламенем. – Я явно в истерике. Напугана. Мой голос дрожит.
Какое-то время он молчит в трубку.
– В ее комнате было что-то полезное? – наконец спрашивает он.
– Не знаю. Я собиралась осмотреть комнату после того, как усыплю ее, но мне пришлось уйти, когда сработала пожарная сигнализация, – быстро отвечаю я. – Я не смогла ничего найти.
– Ты ничего не прихватила с собой?
– Нет. Ничего. – Я запихнула черную сумку обратно под свой пиджак, так что никто не должен был меня с ней увидеть.
Я жду ответа или следующий вопрос, но слышу лишь тишину. Наконец он говорит:
– Насколько я понимаю, она сыпала угрозами на тротуаре перед отелем. И эти угрозы касались меня.
– Она была совершенно пьяная и вела себя неадекватно, – говорю я ему, при этом не отрицая сказанное им.
– Тебе подвернулся удобный случай, чтобы завладеть чем-то, что можно использовать против меня. А потом сказать мне, что ты ничего не брала. – В его голосе сквозит холодок, какого я прежде не слышала.
Дрожащим голосом я отвечаю:
– Я не знаю, что у нее было на вас. Я ничего не нашла ни у нее дома, ни в машине, ни в этом гостиничном номере. Если она и принесла туда что-то с собой, то теперь все превратилось в пепел.
Молчание. Молчание, которое длится бесконечно.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он говорит:
– Остаемся на связи. – И отключается.
Положив голову на руль, я делаю глубокий вдох. Мое сердце бешено стучит. Рука неуклюже пытается повернуть ключ в замке зажигания. Лишь через несколько минут мне, наконец, удается переключить рычаг в нужное положение. Я трогаюсь с места, а к отелю подъезжают все новые пожарные машины.
В двух кварталах от этого места я паркуюсь перед банком «Уэллс Фарго» и направляюсь внутрь.
Когда мы заходим в банк, я направляюсь к стойке, где нужно зарегистрироваться для доступа в хранилище.
– Здравствуйте, чем могу помочь? – спрашивает женщина за стойкой.
Я улыбаюсь ей, хотя мне совсем не до улыбок.
– Добрый день, мне нужно открыть свою ячейку.
– Конечно! Номер ячейки и фамилия?
– Реджина Хейл. Ячейка 3291.
Я показываю удостоверение личности на это имя и маленький ключик, который несколько месяцев хранила в надежном месте. Она открывает журнал на странице с номером моей ячейки, и я ставлю подпись под первой – и единственной – записью в этом журнале, сделанной в тот день, когда я оформила аренду.
– У вас гость. Только что пришел. Стоит на улице у лестницы, – шепчет Девон мне в наушник.
Я делаю глубокий медленный вдох. Мы с Джорджем следуем за банковской служащей по хранилищу и заходим в отдельную комнату, где все стены увешаны маленькими ящичками с медными дверцами, а в центре стоит большой стол. Она вставляет свой ключ в одну замочную скважину, а я свой – во вторую. Мы одновременно поворачиваем ключи.
Когда дверь со щелчком открывается, она говорит:
– Можете поставить ящик на стол. Не спешите, время у вас не ограничено.
Затем она уходит, закрыв за собой дверь. Тишину нарушает лишь тиканье часов на стене. Тик-так, тик-так. У меня такое чувство, словно стены комнаты сжимаются.
Джордж вынимает ящик из ячейки – его содержимое скрыто под крышкой – и ставит его на стол.
Он пристально смотрит на меня. Пять секунд. Десять. Мы оба знаем, что после этого возврата к прошлому не будет. В его взгляде я вижу проблески печали и, может, даже легкое сожаление, но я отказываюсь показывать свои эмоции. Наконец он переводит взгляд на ящик перед ним и медленно снимает крышку.
