Когда под утро принц Ульвар въехал в ворота, то увидел, что снег в саду перекопан, перетоптан, даже с нижних ветвей сумрачных елей стрясён. Он усмехнулся, спрыгнул с коня и прошёл внутрь особняка.
Отама, бедная, зарёванная, сидела на диванчике в холле, а рядом на корточках расположилась высоченная Гида, поившая несчастную мятным напитком.
— Что происходит? — дружелюбно обратил внимание слуг на себя Ульвар.
— Дитё её потерялося, — Гида обернулась.
Уголки её вечно унылого рта были направлены вниз.
— Оставь нас, — велел Ульвар жёстко.
Он не любил Медвежий щит и медведцев в целом ещё со времён, когда был наследником Эйдэрда. Гида поднялась и вышла, тяжело ступая большими ногами. Ульвар подошёл и погладил Отаму по светлым волосам. Девушка судорожно всхлипнула, схватилась за его руки. Подняла умоляющие серые глаза.
— В-вчера, — пролепетала она. — К-кт-то-то…
Снова опустила лицо, прижавшись к нему, как единственной надежде. Сердце принца стукнуло невпопад… Сейчас, когда он смотрел на склонённую перед ним русую макушку, Отама до сердечной боли напоминала Джайри. Но ведь Джайри никогда не плакала так отчаянно. Даже в детстве.
— Не бойся, — шепнул он ласково, — я найду твоего ребёнка. Ты успокоишься и всё расскажешь по порядку, не так ли?
Она судорожно кивнула.
— Сейчас ты меня не услышишь, но запомнишь мои слова. С Астрелией всё будет хорошо. Она найдётся, и я о ней позабочусь. Но и мне нужна будет твоя помощь, Отама. Ты же хорошая девочка, ты мне поможешь?
Серые глаза вновь обратились на него. С недоумением. Девушка была так жалка в эту минуту, что очарование момента рассеялось. Ульвар сел на корточки, спокойно и властно глядя ей в лицо.
— Мой очень хороший друг попал в большую беду. Одна очень-очень добрая девушка. Вы с ней внешне похожи. Ты мне иногда даже напоминаешь её. Я спасу твоего ребёнка, Отама. А ты поможешь мне спасти Джайри. Договорились?
Девушка захлопала глазами, не понимая.
— Ты поможешь мне, Отама?
— Д-да, в-ваше в-высочество…
— Можешь обращаться ко мне просто: «мой король», — хмыкнул Ульвар. Он не стал тратить время на сочувствие и сострадание. Стоит только пожалеть плачущую, и она растечётся в слезах. А ему сейчас нужна её максимальная сосредоточенность. — Джайри похитили. Да, как твою малышку. Только это взрослая девушка, поэтому её насильно взяли замуж. Это вопрос политики, и он тебя не касается.
Отама продолжала смотреть на него с тем же недоумением. А вот Джайри давно бы обо всём догадалась… По крайней мере, о том, чего от неё хотят. Хотя… скорее всего, обо всём.
— Вы с ней очень похожи, — снова напомнил Ульвар. И Отама снова его не поняла. Король вздохнул: видимо придётся говорить прямо. — Я хочу, чтобы вы с ней поменялись местами. Чтобы ты стала Джайри.
Девушка дёрнулась, хотела вскочить, но Ульвар жёстко удержал.
— Я научу тебя, как быть ещё более похожей на неё. Ты официально станешь герцогиней и хранительницей Серебряного щита. И женой Тивадара, князя Тинатина. Думаю, я легко с ним об этом договорюсь. Ему нужен титул, а не Джайри. Её положение, а не она сама. Я дам её положение тебе, и его это, полагаю, устроит.
— Но… — пролепетала Отама в ужасе.
— Не надо так пугаться, — Ульвар поморщился. — Подумай сама, что тебя ждёт здесь и что — там. Так будет лучше для всех. Тивадар получит свою Серебряную герцогиню и мою дружбу. Ты — влиятельного и заботливого мужа, почёт и богатство. Астрелия будет спасена. Я о ней позабочусь. Найду ей хорошую, богатую и любящую семью, выделю приданое.
— Но я…
— Ты хочешь, чтобы девочка была с тобой? Понимаю. Но это невозможно, милая. У тебя не такой уж большой выбор: согласиться на моё предложение или потерять дочь навсегда. Нет, навсегда ты её потеряешь в любом случае. Но в первом из них, Астрелия вырастет богатой и счастливой, а вот во втором я не уверен: вырастет ли…
Симпатичный ротик Отамы приоткрылся. Она отшатнулась, вскочила.
— Это… это по вашему приказу её украли!
Ульвар вздохнул. Ох и дура!
— Ты же знаешь, да, что за клевету на лицо королевской крови положено засечь клеветника до смерти? Нет? Ну, теперь знаешь. Я очень добр и снисходителен к тебе, Отама. Понимаю, что ты вне себя от горя, ведь ты только что потеряла дитя. Пожалуйста, не серди меня, будь хорошей девочкой. Я никогда не отличался терпимостью к человеческой глупости. Но тебе я даже дам время прийти в себя.
Ульвар подошёл к шкафу, стоявшему напротив диванчика, и вытащил из него песочные часы.
— Время пошло, — мягко заметил он, переворачивая колбу. — У тебя есть минут пятнадцать, чтобы успокоиться и принять единственно верное решение. Давай, Отти, я верю в тебя.
— Но как же… Как вы можете…
Король закатил глаза, морщась. Облокотился о шкаф и стал ждать.
